Герой

Галина Коршункова: «Пока дышу, надеюсь!»

 

Мы твёрдо убеждены, что история жизни практически любого человека интереснее книг и фильмов. А уж если человек сам может рассказать свою историю…! Галина Коршункова стала известна в ЖЖ под ником galankor. Начала вести свой блог она, уже будучи на пенсии, что само по себе необычно. Как-то не сочетается в сознании большинства людей активное интернет-пользование с досугом пенсионеров. Галина Георгиевна начала просто и красиво рассказывать о своей жизни — о любимых кошках, книгах, муже, детях, внуках и друзьях. И в этих простых записях было столько искренности, глубины, настоящей, а не показушной человеческой жизни, что нам захотелось узнать Галину Георгиевну поближе, и мы попросили её рассказать о себе для наших читателей.

Где прошло Ваше детство?

 

Я родилась и прожила до 26 лет в Новосибирске. Папа работал помощником прокурора в областной прокуратуре, а мамочка там же — машинисткой. Я младшая, ещё у меня было 2 брата. Все дети родились в один день — 26 сентября с интервалом в 9 лет.

Детство пришлось на войну, было трудным, папа погиб в своём первом бою под Смоленском, мама тяжело болела. Вырастила нас бабушка Анна Владимировна. Но всё равно детство вспоминаю как один длинный летний день, солнечный и радостный. Наверное потому, что меня очень любили. Помню красивые летние платьица, которые бабушка умудрялась мне шить из старых обносков, а мама украшала их мережками, вышивками. Иногда дарили одёжку двоюродные сестрёнки. Первое новое платье мне сшили в 16 лет, отрез подарила тётя.
Из военного детства — ощущение постоянного голода. Когда я была совсем крошкой, то просила у портрета Сталина, который висел у моей кроватки, «розовую корочку хлебушка» и била его кулачком, потому что Сталин не давал, а бабушка брала меня на руки и со слезами целовала мои ручки. Это помню.
Самое сильное впечатление детства — страх за маму. Когда она получила похоронку на папу, мне было около 5 лет. Я думала, что она умерла. Она сидела на венском стуле и не шевелилась, как окаменевшая, а я кричала, пока не прибежали соседи и не стали брызгать водой на маму и на меня. После этого я долго не могла спать ночами, а мама стала сильно задыхаться от астмы.
Из послевоенного детства самое сильное впечатление осталось от инвалидов — людей, у которых не было нижней части тела, они ездили на самодельных деревянных платформочках на колёсах, управляя руками с деревянными колодками, которыми они отталкивались. Их называли «самоварами». Я их боялась и очень жалела.
Всё моё детство прошло в очередях за хлебом. Очереди эти были жестокими. Если оторвёшься от очереди, чтобы поиграть или поглазеть на что-то, могли и не пустить обратно, и даже побить. Стояли часами. Хлеб резали хлеборезкой, давали буханочку хлеба и отрезали довесок, который мне разрешали съесть. Но по дороге домой я обгрызала со всех сторон уголки буханки, корочку, она была такая вкусная! Бабушка ругала, но потихоньку слёзы вытирала, никогда не била, а гладила по голове и называла сироткой. Это чувство сиротства сидело во мне все школьные годы.
А светлое из детства — это послевоенное мороженое. Молочное, самое вкусное на свете. Сейчас такого нет. Это было целое священнодействие: выстояв очередь, подойти к мороженщице, которая длинной ложечкой достанет из узкой фляги порцию мороженого, предварительно вложив туда вафельку, щлёпнет мороженое и накроет другой круглой вафелькой. А на вафельке имена: Саша, Тоня, Серёжа, Валя, Миша, Алла. Моё имя мне не досталось ни разу. Идёшь домой и лижешь, поворачивая в руках это чудо. Такое маленькое счастье.
Помню день Победы, на Красном проспекте в Новосибирске мы с братом Валерием смотрим салют. Мальчишки ловят ракеты в шапки, все обнимаются. А дома бабушка и мама плачут. Бабушкин старший сын погиб в мае 1945 года, и она уже получила это известие.

Я знаю, что Вы очень любите литературу, особенно стихи. Это любовь с детства?
Думаю, что это передалось мне по наследству. Папа больше всего на свете любил читать. Братья тоже. Я рано научилась читать и читала «запоем». Волшебство рифмы меня завораживало с раннего детства. Я пыталась лет с 6 что-то сочинять. В школьные годы сочиняла стихи в стенгазету, по просьбе девочек от их имени писала стишата мальчикам.

Расскажите о своих любимых авторах и поэтах.
Самый любимый — Константин Георгиевич Паустовский. Из поэтов -Арсений Александрович Тарковский. Люблю Бунина, Заболоцкого, Мандельштама, Шенгели, Крандиевскую, Луговского, Дона Аминадо (Шполянского).

Вы были знакомы с Константином Паустовским и Анастасией Цветаевой. Как состоялись эти знакомства?

 Я не была знакома лично с Константином Георгиевичем. Никогда не посмела бы его беспокоить, тем более знала о плохом его здоровье. Письма писала ему дважды: один раз в 16 лет, ещё фактически несмышлёнышем-школьницей. Оно изобиловало красивостями. А вот второй раз уже зрелым человеком — 33-летним, когда впервые приехала с мужем на мотоцикле в Тарусу, туда, где его «милый предел». Это письмо я писала всю ночь в номере дешёвой гостиницы, а утром положила под камень на его могиле, где выплакала много слёз от того, что его уже нет на свете, а он мне так нужен. Я никогда не знала могилы своего отца и мне казалось, что под этим камнем и мой отец. Ведь не только тот человек тебе отец, кто родил, но и тот, кто воспитал. А Константин Георгиевич меня воспитал своими книгами. После смерти мамы он меня вёл по жизни. И всем лучшим, что во мне есть, я обязана ему. Мистика, но после того, как я положила это письмо и мы ушли на Ильинский омут, вернувшись, я не обнаружила своего письма. Мне кажется, что Константин Георгиевич взял его. Пусть это будет так!

Из ЖЖ Галины Георгиевны:

Первая встреча с ним… Май 1955 года, Новосибирск. Мне пятнадцать лет. Сижу на балконе, готовлюсь к экзамену. Заглянула мама — в её ладонях небольшая книжка «Повесть о лесах и рассказы»: «Какой замечательный рассказ «Снег», прочти! Только читай медленно, не торопясь, каждое слово, каждую букву. Не глотай». В то время я именно «глотала» книги, всему предпочитая фантастику.
И на этот раз прочла быстро: вроде ничего… Перечитала — медленно, очень медленно, слыша, как внутри звучит каждое слово. И вдруг что-то произошло. Будто кто-то промыл глаза: пелена обыденности, окружающей меня, исчезла. Рассказ ожил: я видела, чувствовала и зимний городок, и туман над рекой. Я была там, в этом старом доме Потаповых…
Вижу рояль и витые свечи на нём, ноты, зевающего кота Архипа. Ощущение, что живу там, хожу по дому, скрипят половицы, чувствую запах отгоревших свечей и подаю обе руки Потапову… Это было как чудо.
Мне открылся удивительный и прекрасный мир. С тех пор, с далёкого 1955 года, я люблю его. Этого могло бы не произойти, если бы не мама. Вскоре она умерла, оставив нас с братом одних. Нет, не одних — со мной уже был Константин Георгиевич. В духовном смысле он заменил мне и отца, погибшего в 1943 году под Смоленском, воспитывая меня как бы вместо него..
Какой радостью бывала встреча с каждой его книгой! В читальном зале я переписывала его рассказы, а дома читала их до тех пор, пока не запоминала наизусть. Щедро разбросанные им по страницам книг строки стихов разных поэтов я собирала отдельно, знакомясь с их авторами. Брала их книги, отыскивала в них уже известные строки и выписывала эти стихи в тетрадь. Постепенно сложился рукописный сборничек стихов многих и многих поэтов, с которыми меня познакомил Константин Георгиевич. То же и с музыкой. Рассказывал он мне о музыкантах, композиторах, их произведениях — я начинала прислушиваться к ним, узнавать и — любить. Как и он, любила природу: животных, птиц, травы, цветы. Верила ему во всём. Казалось, что в своих рассказах и повестях он обращается именно ко мне, что он всё обо мне знает, и удивлялась: откуда? Ведь это я — девочка тоненькая, 16-17-летняя, с серыми глазами и тяжёлой косой, это всё обо мне у него написано, и меня в институте называют «Сольвейг»..
А потом, с возрастом, стала понимать его всё глубже, чувствовала, как иногда он был одинок. Самое большое желание было увидеть его, сказать, как Дагни из «Корзины с еловыми шишками», только одно слово: «Спасибо!». «За что?» — спросил бы он. «Не знаю… За то, что Вы не забыли меня. За Вашу щедрость. За то, что Вы открыли мне то прекрасное, чем должен жить человек».
За меня, за многих, наверное, — это сделала Марлен Дитрих.
Иногда слышала от знакомых: «Ты идеалистка — живёшь в «мире Паустовского», в мире выдуманном. Таких людей нет, посмотри вокруг:»жестокий век, жестокие сердца!»
Да, я жила и живу в мире Паустовского. И никогда, ни разу не пожалела об этом. В этом мире свои ценности, и он помог мне сберечь душу.

Зато с Анастасией Ивановной Цветаевой мне посчастливилось познакомиться лично.

Это был 1991 год, свежая майская зелень, ласковое солнышко, ещё не горячее, а тёплое и живительное. Мы с мужем были в длинном северном отпуске. И, как всегда, посещали за отпуск несколько мест в Союзе, а иногда прихватывали и зарубежные поездки. В этом году мы ехали на первый праздник Паустовского в Тарусе. После 1991 года это стало традицией — дни Паустовского в Тарусе, сколько памятных встреч было на Ильинском омуте!
Всегда бывала с нами и Татьяна Петровна Мельникова, наш друг, поэт. В тот год, о котором вспоминаю, она была в больнице на обследовании, и нам любезно предоставила ключ от квартиры.
Я давно хотела побывать в Переделкино, посетить памятные могилы Пастернака и Тарковского. До праздника Паустовского было ещё достаточно времени, и мы, радуясь, что Переделкино так близко от Москвы, купив на Киевском вокзале дюжину роз, осуществили задуманное. Сердце подсказало путь к последнему пределу любимых поэтов.
Рассказав Татьяне Петровне о посещении кладбища, она посетовала, что мы не зашли к Анастасии Ивановне Цветаевой. Впрочем, к ней можно только после звонка сыну Андрею Борисовичу Трухачёву и на короткое время. Из больницы Татьяна Петровна позвонила ему и договорилась о встрече. Как я ни убеждала Татьяну Петровну, что не надо беспокоить Анастасию Ивановну, она была непреклонна, а чтобы я «не сбежала», дала нам с Толей газеты со своими статьями об установке креста на Тарусской церкви и «Цветаева в Болшеве». Встреча была назначена на 17 часов следующего дня на 30 минут.
Ночь я спала плохо, всё думала о встрече.
Анастасия Ивановна жила в Доме творчества писателей вместе со своей подругой замечательной Евгенией Филипповной Куниной, стихи которой я знала по публикациям в журналах. Анастасии Ивановне было 96 лет, Евгении Филипповне – 93 года.
Ровно в 17 часов мы стояли в вестибюле Дома творчества. В холле огромные напольные часы пробили 5 вечера. Я нашла глазами табличку проживающих, в №4 — А.И. Цветаева и Е.Ф. Кунина. Значит, это не сон. Потоптавшись у высокой двери на 1 этаже, чуть постучала. Тихий голос : «Минуточку». Открыла дверь Евгения Филипповна. Я хотела ретироваться, протягиваю ей букет чудных разноцветных гиацинтов, а она почти не видит и говорит, что некуда поставить. Замечаю пустую баночку и ставлю. Потом оказалось, что мы угадали с любимыми цветами.
Анастасия Ивановна отдыхала на кровати. Евгения Филипповна среднего роста, седая с живыми чёрными глазами, видимо, в молодости была очень хороша собой. Она, как потом сказала, почувствовала какие-то волны единения души от меня и не дала нам убежать совсем. Она назначила встречу через 30 минут, когда встанет Анастасия Ивановна. Мы пошли в парк, посидели на широкой скамье, я чуть пришла в себя. Рядом бегали хромые чёрные собаки, мы их покормили бутербродами.
Вновь зашли в №4 через полчаса. Анастасия Ивановна уже на ногах, поздоровались, Толик (муж Галины Георгиевны прим. ред.) поцеловал ей руку. Первое впечатление, что я вижу ангела, бестелесного с удивительными глазами, — тёплыми, лучистыми. Улыбка очень хорошая, какая-то застенчивая и чуть грустно-лукавая. Немного поговорили. «Сейчас попьём чаю и пойдём на улицу читать Танины статьи», — сказала она. Пошли, разбившись по парам: впереди Толя с Анастасией Ивановной, сзади мы с Евгенией Филипповной и тросточкой. Пока медленно шли, Евгения Филипповна читала свои стихи, и я посмела прочесть своё любимое: «Дольше всего продержалась душа, всё-то ей кажется жизнь хороша, всё-то ей солнце сияет из тьмы, всё-то ей люди до боли милы..» Чем старше становлюсь, тем ближе мне эти простые и мудрые строки.
За чаем в столовой Анастасия Ивановна расспрашивала нас о севере, о нашем клубе любителей поэзии, о любимых поэтах, о наших детях, о северном сиянии. Когда пили чай, она сказала, что сахар теперь совсем не сладкий, раньше она клала 2 кусочка в чай, а теперь приходится класть 4-5.
Как трогательно потом одевались! Евгения Филипповна — чёрную бархатную шляпку и старенькое габардиновое пальто. Анастасия Ивановна же сначала укутала косынкой голову, сверху надела шапочку и тоже пальто. Толик церемонно подавал дамам пальто, предлагал руку. Евгения Филипповна при этом сказала, что он человек тонкой души и очень хороший, а Анастасия Ивановна сказала, чтобы я его берегла. Я очень удивилась, когда Анастасия Ивановна, заметив его лёгкое заикание, прямо спросила, отчего это, и он рассказал ей подробно, как на его глазах в 15 лет утонул его товарищ, всё в деталях, о чём я раньше и не слышала.
Мы вышли к ближней лавочке и сели, я стала читать Танины статьи, они деликатно дважды поправили мои неправильные ударения. Толик попросил разрешения поснимать их, они не возражали, только Анастасия Ивановна сказала, обращаясь к Куниной: «А ни будет ли, Женечка, так, что мы потом не узнаем, кто это, что за старые собаки изображены на фотографиях?» Помолчав сказала, что это высший комплимент насчёт собак. Она себя часто ощущает собакой. Вот скоро выходит её книжка о животных, рассказала две невыдуманные истории оттуда. О собаке, которая принесла котёнка, не вошла в комнату без него. Из котёнка потом вырос кот, как собака. Обещала подарить эту книжку, обещание своё сдержала. Эти чёрные хромые собаки, которых мы раньше кормили, бегали вокруг нас.

Такой была наша первая встреча.
Встречались мы ещё раз, подарили им северные сувениры, позже купили в Оренбурге шали-паутинки и через Таню Мельникову послали им. Было радостно видеть по ТВ, когда вручали Анастасии Ивановне премию за роман «Аmor», она была в этой паутинке. А позже в Тарусе, когда уже не было Анастасии Ивановны, эта шаль была наброшена на кресло Цветаевых в музее Тьо. С Евгенией Филипповной мы ещё встречались в Москве, читали стихи. Она очень тосковала по своей Асеньке.

Вы детский врач. Почему Вы выбрали эту профессию?
Да, по профессии я детский врач. Дело в том, что я очень хотела связать свою жизнь с литературой или хотя бы стать журналистом. Но для этого нужно было ехать в Томский университет, а я не могла оставить маму, она очень болела. Устроили семейный совет и решили, что я должна идти в медицинский. Я согласилась, мне захотелось стать гениальным врачом, чтобы вылечить мамочку. Звучит смешно, гениальным врачом я не стала, но ничуть об этом не жалею. Детей в семье у нас просто боготворили. Детей я всегда лечила больше любовью, чем лекарствами, правда, эта работа была очень тяжёлой и физически, и морально. Я 33 года проработала, в основном, участковым врачом, до сих пор держу связь с некоторыми своими пациентами, у которых уже свои дети взрослые. И сейчас помогаю деткам своих молодых друзей.

Поделитесь, пожалуйста, удивительной историей своей любви.

У меня в жизни было две любви: первая и настоящая.
Первая любовь — это удивительное явление. Это когда ты слеп, глух и нем. Нет ничего и никого, есть только ОН — самый красивый, самый лучший для тебя. У тебя захватывает дыхание, когда ты слышишь о НЁМ. Когда идёшь по улице, а везде ЕГО лицо, во всё небо. Если встречаешь ЕГО, то перебегаешь на другую сторону, а сердце бьётся так, что страшно — боишься, что оно выскочит..
Но это надо пережить как детскую инфекцию.
Теперь я точно знаю, что за первую любовь нельзя выходить замуж. Будет разочарование. Она должна светить во времени как прекрасное воспоминание и служить первым опытом. Это как в стихах: «Мы вспоминаем первую любовь, самим себе завидуя при этом».
А настоящую любовь надо выращивать как прекрасный цветок. Она требует труда и ухода, чтобы не погибнуть.
Моя настоящая любовь прошла испытание временем, почти полувековым..и двадцатью шестью годами, когда я помогала ему в тяжёлой болезни.
Моя любовь выросла из чувства огромного уважения к этому человеку, из необыкновенной нежности к нему. И если мы живём не однажды, то в следующей жизни я непременно встречусь с ним.

Как Вы думаете, почему со временем становится все больше разводов и мало кому удается пронести чувство через всю жизнь?

Люди по природе своей очень эгоистичны. Женщины в отношениях сейчас «рулят», это неправильно.Они потеряли женственность, терпимость, хотят руководить в семье, подчинить мужа. А для мужчины важнее всего быть главным в семье, принижение их мужского начала их очень ранит, от этого ссоры. Женщине надо быть более гибкой, но приходит это с возрастом. Необходимо «гендерное воспитание».

У Вас много кошек, и истории их появления не самые обычные. Расскажите их!

Мася

Кошек я любила всегда. Сама по году рождения кошка, не могла спокойно смотреть на них. Их грация, мягкая тёплая шёрстка, лукавые мордочки, изумрудные глаза всегда вызывали во мне восхищение. Мне хотелось иметь серого пушистого кота с глазами-крыжовинами. Мечтала о таком. А взяла Масю и всем сердцем полюбила её. Нет, и никогда не будет лучше, красивее и умнее её. Как восхитительно пахла её шёрстка – тёплым пряничным запахом.
Она была полукровкой. Мать её чёрная изящная кошка Кира, а отец Барсик — изумительный колор-пойнт сиамской окраски с пушистым тёмно-коричневым хвостом. Расцветкой Мася была в отца, ей бы ещё такой хвост, и она была бы неотразима. Когда хозяйка стала предлагать котят, то из четырёх родившихся 2 месяца назад оставались две девочки: чёрная гладкая Кира, названная в честь матери, и вторая — сиамской расцветки. Чёрная кошечка играла на полу, а вторую нигде не могли найти. И когда я, потеряв терпение, уже хотела уйти, вдруг с полки для головных уборов в прихожей встретилась глазами с чьим-то внимательным взглядом. Зарывшись в платки и шарфы, Она смотрела на меня большими голубыми глазами с каким-то сиреневым отливом, словно оценивая, гожусь ли я ей. «Прямо как марсианка», — сказала я. Хозяйка ответила, что они её так и назвали – Марсиана.
Домой я несла её на груди под пальто, прикрывая песцовым воротником, торопясь, так как она часто высовывала головку с чёрными ушками и довольно противно мяукала.

Слово «кошка» ей не подходило. Мне иногда казалось, что она действительно с Марса или какой-нибудь другой планеты. Она смотрела своими голубыми глазами внимательно вам в глаза, иногда издавая своё грассирующее «мр-р-р», словно спрашивая. И когда вы, поняв, отвечали на её вопрос, внимательно выслушивала фразу, в конце моргнув глазами, что означало, что она поняла вас.

Лешек

Прошло почти три года с того октябрьского дня, когда ушла от нас Мася. И вот сентябрь 2004 года. Восьмое сентября. Случайно днём включили ТВ-канал «Культуру». Ужасная весть – умер Лев Алексеевич Шилов – писатель, звукоархивист. Слёзы.

Весть о смерти Льва Алексеевича сжала горло, заставила выйти из дома в прохладу осеннего дня. Чтобы как-то отвлечься, пошла на ближний рынок, тупо что-то покупая, нагрузила два пакета. Проходя мимо 9-этажного длинного дома, который у нас зовут «китайской стеной», вдруг увидела в осыпающихся рябиновых листьях шевелящийся беловатый комочек. Котёнок. Широкие передние лапки и крутолобая голова. Цвет непонятный, ближе к грязно-белому. Безотчётно взяла его на плечо. Малыш тут же спрыгнул. И так повторялось трижды.

Назвали Ле-шек, чтобы в честь Льва Алексеевича звучали в имени кота его имя и фамилия.
Малыш оказался больным. Как потом сказали мне ребятишки из этого дома, нашего котёнка сбросили злые люди с балкона 3 этажа, он попал в мазутную лужу, позже, видимо, извалялся в песке и грязи. Эта грязь въелась в подшёрсток. Купала я его ежедневно, заворачивала в синее махровое полотенце – подарок Льва Алексеевича – и носила на руках, пока высохнет. Потом долго чесала и выбирала миллиметр за миллиметром этот песок и мазут. Для консультации и определения возраста носила к ветеринару. Он определил возраст 4-6 недель, сказал, что малыш очень болен, его не вылечить, надо усыпить. Я возмутилась, после чего «ветрвач» дал мази, капли в уши.
– Если надумаете усыпить, приносите.
– Не надумаю, вылечу.

Лапка

Апрельское раннее утро 2008 года. Толик сидит за компьютером, включил музыку. Лешек вытянулся на задних лапах во весь рост на окне спальни и по-кроличьи двигает носом, глядя вниз.
И вдруг я слышу снизу крик. Так кричат совсем маленькие дети, когда у них болят уши – монотонно на одной ноте. Выглядываю в окно: в куче старых листьев и мусора что-то трепещет. Вглядываюсь. Это маленький хвостик. Крик невыносимый, отчаянный.
Беру молоко, тряпочки, бегу во двор соседнего дома. По дороге думаю, что у меня уже есть Лешек, больше никого не надо. Я просто устрою малыша и буду подкармливать.
Подбегаю к мусорной куче. Нет, это невозможно передать словами.. Из грязных прелых листьев смотрят на меня два огромных глаза цвета весенних фиалок, полные ужаса и боли. На шейке кровь и грязная верёвка. Схватила котёнка на руки, правые лапки висят парализованные. Бросила молоко и тряпки, одна мысль – защитить, унести, спасти. Бегу домой и плачу от людской жестокости. Как может рука подняться на такого ребёнка?
Если умрёт, то пусть это будет в тепле, любви и сытости..
Берём с Толиком плетёную корзину, устраиваем малышке гнёздышко (разрезали мою меховую шапку). Грею молочко, пьёт с жадностью. Толик говорит, раз пьёт, будет жить.
— Реветь не надо, посмотри, глубока ли ранка на шее, ты же медик..
Разрезаем верёвку, беру перекись, убираю запекшуюся кровь, ранка неглубокая. Решаем оставить до завтра. Боимся, как воспримет малышку Лешек.
Но животные лучше людей – нелюдей. Лешек подолгу сидит у корзинки, наблюдая за покалеченной крошкой. Смотрит внимательно, периодически глубоко вздыхает.
Ночью часто встаю, подпаиваю тёплым молочком, меняю мокрые тряпочки. Жива, слава Богу.

На другой день несу к нашему спасителю ветврачу Алексею Михайловичу. После осмотра и уколов даёт нам срок — 7 дней. Если травма свежая и не задет спинной мозг, — выживет.
Через неделю малышка уже бегала. Правда, на правой лапке сформировался ложный сустав, и при ходьбе лапка стучит. Думала, что подлечу и отдам хорошим людям, но пока ухаживала, так полюбила её, что теперь не представляю жизни без этого серенького Солнышка. И назвали её Лапочкой. Жаль, что глазки из сиренево-голубых стали жёлтыми. А как они дружат с Лешеком! Как обняв друг друга, спят! Как Лешек защищает и оберегает свою подругу по несчастью!
А я называю их своими детками с хвостами.

Уже в солидном возрасте Вам удалось освоить интернет, сейчас Вы активный пользователь ЖЖ. Сложно было разобраться? Что дает Вам ведение он-лайн дневника?

11 лет назад у нас появился компьютер. Я люблю давать технике имена, компьютер назвала Голубчиком. В это время я делала вечер в библиотеке о жизни и творчестве С.Я. Маршака, а у него любимое слово было — голубчик, так он многих друзей называл, обращаясь к ним. Примерно в это же время мне захотелось написать для внучек маленькую книжечку о своём детстве и юности. Толчком стала книга Марины Тарковской «Осколки зеркала», которую она мне подарила. Написана эта книга маленькими главками, простым, чётким языком.
Сначала я освоила «Ворд», за неделю научилась печатать. Трудно не было. Было очень интересно. Сначала я завела страничку в «Моём мире». Но мне всегда нравился ЖЖ. В самое трудное для меня время, когда дочь приехала помогать ухаживать за лежачим уже мужем, она зарегистрировала меня в ЖЖ. Это было 19 ноября 2010 года. А 23 ноября его не стало. После этого я стала в ЖЖ как бы разговаривать с ним. Это как-то помогало. Постепенно появились друзья, я очень благодарна им. Некоторые друзья из виртуальных стали реальными, мы встречаемся.

У Вас много, как Вы сами говорите, молодых друзей, Вы близко знаете современное поколение. Что Вы можете о нем сказать?

У меня все друзья молодые. Получается, что я выполняю завет моего любимого писателя : «Нельзя жить вдали от молодости». Дружу и с их детьми. Мне это очень интересно.
Современная молодёжь не плохая и не хорошая. Они просто ДРУГИЕ.
В моём окружении очень хорошие молодые люди — умные, талантливые, более практичные, чем были мы. Иногда пишу о них в ЖЖ. Мне нравится современная молодёжь, я учусь у них, но стараюсь и им привить свои ценности.

Вы очень интересно, очень легко пишите. Вы не хотели бы написать книгу?

У меня есть выписки из записных книжек, маленькие рассказики и зарисовки, это всё где-то на 400 страниц. Но нет редактора, да и напечатать прилично мне уже не по силам и средствам. Так что живу сегодняшним днём, дружу с молодёжью, люблю детей, кошек, природу, удивляюсь всему новому, радуюсь каждому новому дню. А радость — особая мудрость. «Будем жить, пока живётся!» Мой журнал называется любимым латинским изречением: Dum spiro, spero! — Пока дышу, надеюсь!

 

Share on FacebookShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn
comments powered by HyperComments
Ania Subbotina
2013-11-26 14:34:37
Чудесное интервью! Насколько искренняя и настоящая Галина Георгиевна! А больше всего мне понравилось про кошек ;)
Ania Subbotina
2013-11-26 14:34:52
Чудесное интервью! Насколько искренняя и настоящая Галина Георгиевна! А больше всего мне понравилось про кошек ;)
masha
2013-11-26 16:55:55
да,про кошек чудесно!!! у неё в ЖЖ гораздо больше всего интересного,я его взахлёб,как книгу читаю!
masha
2013-11-26 16:56:10
да,про кошек чудесно!!! у неё в ЖЖ гораздо больше всего интересного,я его взахлёб,как книгу читаю!
Лиана
2013-12-06 22:55:08
Я восхищаюсь Галей - богатая, глубокая натура, светлый, добрый человек, красивая женщина. Меня поражает и восхищает её эрудиция, поэтичность, утончённость и, в то же время, активный образ жизни, энергия, организаторские способности. Просто идеал человека и женщины. Лиана, подруга Тани Мельниковой
Лиана
2013-12-06 22:55:24
Я восхищаюсь Галей - богатая, глубокая натура, светлый, добрый человек, красивая женщина. Меня поражает и восхищает её эрудиция, поэтичность, утончённость и, в то же время, активный образ жизни, энергия, организаторские способности. Просто идеал человека и женщины. Лиана, подруга Тани Мельниковой