Свен Велке рассказал о своей работе с трудными подростками в Германии

Свен (Sven Welke) – 24-летний молодой человек из немецкого города Геттинген. В начале апреля он провел 10 дней в России: посмотрел самые интересные достопримечательности, совершил путешествие из Москвы в Петербург в плацкарте, сходил на матч Локомотив-Зенит, где кричал неприличные стишки на русском языке, и выжил после того, как дважды выпил экстремальный коктейль «Белый мотороллер».

Свен воплощение мужского обаяния. Его умение расположить к себе, добродушие, улыбка и открытый взгляд подкупают с первой минуты знакомства. Кажется, он может найти общий язык с любым человеком, неважно из какой он страны и чем занимается. Возможно, это определенный дар, который Свен с успехом использует в своей профессиональной деятельности. Он — социальный работник, помогающий трудным подросткам получить образование и адаптироваться в обществе.

Мы не смогли отказать себе в удовольствии, чтобы не схватить этого человека в свои цепкие лапки и не сделать с ним интервью. А он с радостью рассказал нам о своем впечатление от России, о своей работе и о том, почему в Германии все еще существуют нацистские организации.

Enjoy!

— Свен, ты впервые в России. Так что давай начнем с обычных вопросов. Как тебе здесь? Что произвело наибольшее впечатление?
— Россия – необычная страна. После этой поездки я понял, что в Германии очень много правил. А у вас все не так жестко. Например, можно курить в кафе и барах (смеется). Меня много, что впечатлило здесь. Первое — это движение на ваших дорогах. Я просто не представляю, как можно так ездить. Такое ощущение, что правила дорожного движения вообще никто не соблюдает, но при этом аварий нет и все как-то едут. Мне кажется, если бы я сел за руль здесь, то тут же бы попал в аварию. Второе – это плацкарт. Мне удалось съездить в Санкт-Петербург в плацкарте. Это удивительное, незабываемое ощущение. Много незнакомых людей совсем близко, и ты можешь с ними пообщаться. Я бы не отказался от таких поездов в Германии. Атмосфера там очень сближает. Третье, что меня поразило, это что в России очень много читают. В метро, в общественном транспорте, в кафе, просто на улицах люди постоянно с книгами. Такое ощущение, что вы читаете постоянно. В Германии такого нет. Четвертое, конечно, архитектура. Когда я был в московском метро, я не мог поверить, что это станции метро. Это, скорее, какие-то концертные залы. Также понравилась архитектура в Санкт-Петербурге. Петергоф — потрясающее место. И пятое — это ваши полицейские. Когда я был на футбольном матче в Москве, я был поражен ими. Они свободно курили (в Германии полицейским запрещено курить в общественных местах – прим.), стояли и смотрели футбол со всеми, переживали…

— Кстати, ты был на футболе в Москве, и как тебе российский футбол?
— 
Я был на матче Локомотив-Зенит на трибуне болельщиков Локомотива. Мне понравилась атмосфера. Немного более агрессивная, чем в Германии, но впечатляющая. Сам матч был не очень динамичным, тем более, что Локомотив проиграл. Однако мы хорошо болели. И меня поразило, как много полицейских было на матче. Нас досматривали раз пять, наверно. В Германии этого нет. Но самым большим разочарованием для меня было то, что на стадионе не продается пиво и пить его запрещено на матче. Футбол без пива – это очень странно для меня (улыбается).

— А в Германии ты болеешь за какую команду?
— Я болельщик команды Borussia Dortmund. Стараюсь не пропускать их матчи. У нас, кстати, очень хорошие шансы выиграть этот чемпионат Германии.
— А сам играешь в футбол?

— Немного. Я играю профессионально в волейбол.
Свен, ты производишь впечатление такого мужественного, уверенного в себе, успешного мужчины. И я, увидев тебя впервые, даже не могла бы и подумать, что ты работаешь с трудными подростками. Как так получилось?

Я оставил школу в девятом классе (в Германии обязательное 9-летнее школьное образование, но общее образование рассчитано на 12-13 лет – прим.), потому что я не мог тогда понять, зачем мне дальнейшее образование. Я не знал, чем хочу заниматься, но я точно знал, что не хочу работать в офисе по строгому графику. После того, как я закончил 9 класс, я сразу пошел на практику в социальную организацию, которая работала с детьми из неблагополучных семей. Там им помогали с уроками, с внешкольной деятельностью и адаптацией в обществе. Я понял, что мне интересно работать с людьми, особенно с подростками и детьми, да я и сам еще немного ребенок (смеется). Поэтому после этой практики я решил получить образование в социальной сфере и пошел в специальное заведение — «Vinzent von Paul school».

— Твои родители поддерживали тебя в этом?
— Да, они дали мне свободу выбора.

— Расскажи про свою учебу?
— 
Это было довольно интересно. Помимо стандартных предметов, мы изучали также психологию, социологию, преподавание, религиозное воспитание, немецкий язык, физкультуру и т.д. Обычно в таком учебном заведении очень много девушек, поэтому ребятам там особенно приятно учиться (улыбается).

— Не сомневаюсь. Итак, ты закончил учебу. И как устроился на работу?
— 
Довольно легко. Меня пригласили в организацию при католической церкви под названием «Caritas», в которой я сейчас работаю, занять место женщины, которая ушла в декретный отпуск. А вообще найти подобную работу нелегко. Обычно преподаватели уже взрослые люди и молодым свои места они не очень-то хотят отдавать. Организаций таких не так много, а желающих достаточно. Так что мне повезло.

— Чем занимается организация, в которой ты работаешь?
— 
У нас разные направления. Есть школа для трудных подростков, есть внеклассная деятельность, есть индивидуальные занятия. Подростки к нам попадают, когда их выгоняют из обычных школ. Как правило, это дети из неблагополучных семей. Мы продолжаем обучать их, делаем с ними уроки, помогаем адаптироваться в обществе, стараемся привить какие-то ценности, приучить к спорту и нормальным хобби.

— А что входит лично в твои обязанности?
— 
Я веду группу ребят, занимаюсь с ними, делаем уроки, проводим разные игры. Также я занимаюсь отдельно с мальчиком, к которому приезжаю на дом. Однажды я попросил у нашего директора, дополнительные часы и она предложила взять мне подростка на индивидуальные занятия. Мы встретились с ним, с его родителями. Понравились друг другу. Так я и начал с ним работать. Помогаю ему делать уроки, пытаюсь приучить к спорту. Например, на улице он очень любит драться, и я решил отвести его на дзюдо. Вроде, ему нравится.

— Тебе самому интереснее заниматься с группой или индивидуально?
— 
И то и то интересно… но с группой, наверно, интереснее, потому что я могу придумать какие-то групповые занятия, игры, спортивные соревнования. Это меня привлекает больше. Тем более в группе подростки учатся общаться друг с другом, и это очень важно, потому что большинство ребят не умеют нормально общаться со сверстниками.

— Скажи, а тебе приходилось работать с трудными подростками-девушками?
— 
Почти нет. Только однажды в моей группе была девушка, но недолго. И я сам не хочу работать с девушками. Мужчинам очень сложно работать с ними. Особенно по причини их неуравновешенности и сложному отношению к сексу и к мужчинам. Очень часто у них сложное прошлое, они не умеют нормально общаться с мужчинами. Я знаю случаи, когда такие девушки приставали к преподавателям, а потом обвиняли их в сексуальных домогательствах. Это очень сложные случаи. Я бы не хотел с этим сталкиваться. Но и обычно с такими девушками работают женщины.

— Но с ребятами тоже, наверно, достаточно проблем. Как ты их решаешь?
— 
Да, проблемы есть, особенно с дисциплиной. Когда им нравится то, чем мы занимаемся, все хорошо, но когда я предлагаю делать то, что они не любят, например, уроки, начинаются проблемы. Бывает они нападают, особенно новички. Приходят и начинают ругаться, посылать куда подальше. Но я уже выработал тактику. Главное, не кричать на подростка, потому что от этого он еще больше подпитывается. Нужно спокойно на него реагировать, взять тайм-аут, вывести его в отдельную комнату, чтобы не провоцировал других, и поговорить с ним. Обычно я сразу задаю вопрос: «Зачем ты это делаешь?», — и парень теряется. Он сам не знает, зачем это делает. Постепенно агрессия спадает. Потом, как правило, он пишет мне объяснительную и возвращается в класс. Некоторые преподаватели заставляют делать какие-нибудь работы, но в данном случаи я считаю объяснительной хватает.

— А был какой-нибудь очень жесткий случай?
— 
Однажды один из подростков меня ударил. Это было не при всех. Я оставил его после уроков, потому что он себя отвратительно вел. Он начал орать, а потом дал мне пощечину. Сначала я был в шоке. Потом схватил его резко за руки, чтобы он не смог повторить. И опять же начал с ним разговаривать, спокойно. Он очень быстро остыл. Он даже не помнил, как это сделал и почему. В нем был переизбыток адреналина и агрессии. Обычно такие подростки не понимают, что они делают. Когда их поглощают эмоции, они слепнут и не могут себя контролировать.

— За этот поступок ты тоже попросил объяснительную?
— 
(Смеется) Нет. Здесь все было сложнее. Мы долго обсуждали ситуацию с родителями, с ним, с директором. И в конце концов я придумал ему такое наказание. Преподаватели должны по очереди мыть посуду в нашей столовой, а я это очень не люблю. В общем, он несколько недель мыл посуду за меня.

— «Повезло» парню! Свен, а какими качествами, на твой взгляд, должен обладать социальный работник, чтобы работать с трудными подростками?
— 
Он должен уметь держать себя в руках в любых обстоятельствах и при любых сумасшедших ситуациях. Он должен быть рассудительным, спокойным, добрым… Есть несколько тактик. Например, кто-то пытается стать другом подросткам, я же придерживаюсь мнения, что нужно держать дистанцию. Не возвышаться над ними слишком, но и не терять авторитет. Я легко с ними общаюсь, мы обсуждаем любые темы: от секса до футбола, однако когда начинаются проблемы с дисциплиной, я дистанцируюсь и становлюсь учителем. В моей группе есть определённые правила, которые подростки обязаны соблюдать.

— Но все равно я думаю, что с тобой подросткам интереснее, чем с 40-летним преподавателем.
— 
Да, конечно. Я молодой и у нас есть похожие увлечения. Я им интересен и подросткам легче обсуждать свои личные проблемы или, например, вопросы секса со мной, чем с преподавателем женщиной пожилого возраста.

— Что значит эта работа для тебя лично?
— 
Я получаю удовольствие от общения с подростками, от наших занятий и, конечно, от осознания того, что я делаю что-то хорошее и полезное. Эта работа делает меня мудрее, рассудительнее. Я получаю большой опыт.

— Как твои друзья реагируют на твою работу?
— 
Иногда смеются надо мной (улыбается). Например, они рассказывают, как сидели в офисе перед компьютером или были на каком-нибудь важном собрании, а я начинаю рассказывать, как играл в футбол с ребятами, друзья смеются и говорят: «Разве это работа?!» Но на самом деле они уважают то, чем я занимаюсь. Я, кстати, еще в клубе барменом подрабатываю иногда.

— Наверно, это работа нравится друзьям больше. А сколько ты получаешь на своей основной работе, если не секрет?

— Я получаю официально примерно 1800 евро, но после вычета налогов на руки мне остается где-то 1400 евро. Это немного. Я бы получал гораздо больше, если бы у меня была семья и дети.

— А ты подумываешь над созданием семьи?
— 
Пока нет. Я слишком молод и сам еще ребенок (смеется). В Германии нормальной возраст для заключения брака, примерно от 28… Тем более у меня много планов, которые хотелось бы успеть реализовать.

— Например?
— 
Например, я хочу путешествовать, может быть, пожить какое-то время в других странах. Для хорошей квалификации я должен еще два года отработать в организации, где работаю сейчас, а потом хотел бы создать свое дело – организацию по образовательному и спортивному досугу для детей, подростков и взрослых. Устраивать походы, сплавы по рекам, заниматься скалолазанием, развивающими играми и так далее.

— Очень интересная идея! Хочу пожелать тебе удачи! И мне вот еще что интересно. Когда ты путешествуешь по разным странам, с какими стереотипами сталкиваешься? Например, русские всегда слышат про водку и медведей. А немцы?
— 
Самое обидное и странное, что от некоторых до сих пор слышишь слова «нацизм», «фашизм» относительно немцев.

— Сейчас в Германии есть «нацистские организации»?
— 
Есть. Но в Германии серьезно с этим борются. Мы много изучаем времена Второй мировой войны и говорим об этом в школах. Обычно в нацистские группы вступают люди из неблагополучных семей, бедные, безработные. Им очень хочется переложить ответственность за свои неудачи на кого-нибудь другого. А нацистская идеология помогает им в этом. Они ищут таких людей и внушают им, что виноваты богатые, успешные. Много подростков идет по этой дороге. Они прислушиваются к нацистским настроениям дома, не хотят думать сами и вступают в нацистские организации. Или часто они бывают изгоями в школах. А люди из подобных организаций как раз любят искать и затаскивать к себе таких подростков. К тому же у нас есть миграционные проблемы, особенно много иммигрантов из Турции. Они часто быстро, возможно, не совсем законно богатеют и любят хвастаться тем, что имеют, например, разъезжая на дорогих машинах с открытыми окнами и громкой музыкой. Это порождает ненависть к ним среди бедного населения.

— Как мы вас понимаем. Такие же проблемы с иммигрантами и у нас, особенно в крупных городах. Свен, а какое у тебя лично отношение к нацизму и фашизму?
— 
Крайне негативное. Я вообще, скорее пацифист, не на 100%, но в большинстве случаях. Война – это было страшное время и для Германии тоже. Многие не хотели жить в фашизме, но из-за страха им приходилось это делать, приходилось идти на войну, убивать. Поэтому мы считаем, что Германия не проиграла войну, а, наоборот, вышла победителем, потому что освободилась от фашизма. Мой дедушка воевал и после войны пять лет провел в советском плену. Он рассказывал мне, что русские очень помогали ему и вообще трепетно относился к России, хотя говорить о войне не любил. Он, кстати, назвал свою дочь, мою маму, русским именем – Людмила.

— Ты считаешь себя пацифистом, а какое у тебя отношении к религии?
— 
Я буддист. Я давно выбрал для себя это учение, потому что считаю его идеи наиболее адекватными и применимыми к жизни. У меня даже есть татуировка будды на спине.

— И в конце нашей беседы давай честно, а что тебе не понравилось в России?
— 
Хм. Я встретил много бедных людей на улице, многие из них просили денег. Это плохо, что в России много бедных, которым приходится выходить на улицы. В Германии их не так много. Ну и… мне не очень понравилась ваша кухня. Хотя в этом вопросе мне вообще сложно угодить (смеется). Моя мама ведет кулинарные курсы и потрясающе готовит. Она научила меня, и я думаю, что готовлю очень хорошо (подтверждаем!)) — прим). Мало было ресторанов в Москве и в Санкт-Петербурге, где мне действительно бы понравилась кухня. Но, возможно, я просто не успел попробовать всех традиционных блюд. Надеюсь, мне еще представится такая возможность… Зато мне, как бармену, понравились ваши коктейли. Я попробовал в баре “Гоголь” коктейль “Белый мотороллер”. И это было очень весело. На меня надели каску, налили в один стакан текилу, водку, ром и шампанское, и я все это должен был выпить в то время, пока мне по голове стучали битой… Я сделал это дважды и выжил (смеется)!

Share on FacebookShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn
comments powered by HyperComments
Anonymous
2012-04-24 08:04:35
В Москве такие мужчины - вымирающий вид.. мне он понравился)))) хорошечка)))
people_on_plate
2012-05-05 10:05:00
хочется верить, что все-таки не все вымерли и в Москве))