Евгения Малышко: «Чтобы общество поменяло отношение к инвалидам, инвалиды должны поменять отношение к обществу»

Что можно предложить человеку, у которого всё есть? Разве что новые эмоции. Эмоции – пожалуй, самый востребованный товар на современном рынке развлечений. Всевозможные квесты и перформансы возникают один за другим, предлагая всё более острые ощущения. Недавно на карте развлечений Москвы появилась новая точка – «Прогулка в темноте». Посетителям предлагают узнать, как это – воспринимать мир без визуального ряда, взаимодействовать с окружающими не видя их.
Под руководством незрячего гида посетителям предстоит научится ориентироваться в разных локациях – в квартире, на улице (придётся даже перейти оживлённую трассу), в магазине, музее и баре.
Сначала всё воспринимается как игра. Стараешься не натыкаться на углы, угадать, что за предметы вокруг и как они расположены, но постепенно полностью погружаешься в темноту и действительно начинаешь воспринимать мир на ощупь, звук и запах. И задумываешься о том, насколько важен каждый из органов чувств и каково это – лишиться одного из них.
О проекте «Прогулка в темноте», а также о жизни незрячего человека в большом городе и о проблемах инвалидов в целом, мы поговорили с гидом, общественным деятелем и просто интересной и творческой девушкой Евгенией Малышко.

 

Женя, привет! Расскажи немного о себе.

Я родилась в Москве. Закончила Московскую школу-интернат для слепых, но перед этим успела поучиться два года в обычной школе. После школы я поступила на истфак и окончила его. Конкретно по профессии никогда не работала, но четыре сезона отработала экскурсоводом в Морском музее на Соловках.

Как ты туда попала?

Этот музей посвящён поморам, истории освоения Севера. Один из наших профессоров на истфаке был соучредителем этого музея. Среди своих студентов он и набрал экскурсоводов. Я на первый сезон не поехала, но когда знакомые вернулись и рассказали, как это классно, я подумала: почему нет? Не знаю, прошёл бы такой номер в каком-нибудь московском музее, но так как здесь руководство меня знало, всё получилось очень хорошо.

Ты сказала, что два года училась в обычной школе. Расскажи об этом.

Моей первой учительницей была моя двоюродная сестра. Когда я пошла в первый класс, мне ещё не было шести лет. Но получилось так, что либо я сейчас иду в первый класс к ней, либо потом – неизвестно к кому. Тогда мне зрение ещё позволяло с первой парты читать с доски, писать, поэтому два года я там проучилась. Потом сама же сестра посоветовала перевести меня в специализированную школу, потому что зрение падало, шрифт в учебниках становился меньше, а скорость на уроках – выше. Но эти два первых класса в обычной школе оказались очень полезными для меня.

Мы познакомились с тобой на «Прогулке в темноте». Что это за проект? Как он появился?

Появился он недавно, в середине апреля. Сделали «Прогулку» четверо ребят. Они около года обдумывали проект. У них у всех есть экономическое образование, занимаются кто предпринимательством, кто банковским делом. И по их рассказам я знаю, что они очень хотели сделать общий бизнес, и хотелось, чтобы это было что-то осязаемое. И тут как раз один из ребят вернулся из Европы, где был на подобной прогулке. Оказывается, что в Европе и Азии подобные мероприятия довольно распространены. И тем не менее, у них получился абсолютно авторский проект с собственными идеями, где каждая деталь была продумана, прочувствована, проспорена. Ребята до сих пор иногда спорят, что стоит делать, а чего не делать.
С прошедшей осени начали набирать гидов. Их искали по разным каналам – и через общества, связанные с трудоустройством инвалидов, и не только. Искали интересных людей с опытом работы на открытом рынке труда. То есть, нужен был человек, который работал не в какой-то специализированной инвалидной организации, а на открытом рынке, желательно – с людьми. Думаю, что в моём случае сыграл роль опыт работы экскурсоводом, а также то, что я сама занимаюсь различными проектами. Организаторы говорят, что отсмотрели больше шестидесяти человек. В итоге выбрали восемь гидов. Все оказались очень интересными. Среди нас есть и спортсмены, и музыканты, кого только нет!

Твоя работа на этом проекте только началась, но какие-то выводы для себя ты уже сделала?

Прежде всего, публика оказалась к этому готова. Наш проект позиционируется как развлекательный, а не социальный. Социальную тему я затрагиваю с группами по собственному усмотрению – с кем-то больше, с кем-то меньше. Люди приходят к нам за новыми эмоциями, новым опытом. Я всегда говорю своим группам: вы пришли посмотреть не на то, как живут слепые, а на то, что происходит у вас внутри. И мне кажется, это главное.

А для себя ты что-то новое в этом проекте нашла?

Я вспомнила, как я люблю водить экскурсии. Работа с людьми – это самая сложная и самая интересная работа. Здесь от меня зависит, какой группа вошла в темноту и какой она оттуда вышла. Мне очень нравится наблюдать за тем, как меняются люди. В одной из последних локаций – в баре – мы обычно обмениваемся с группой впечатлениями. И вот когда уже человек твёрдо сидит на стуле, ему не надо никуда идти, не надо думать о пространстве вокруг, в атмосфере доверия друг к другу, у людей нет шансов не раскрыться.
Бывает, что заходят очень скептически настроенные люди, а потом в баре мы с ними очень душевно разговариваем.
А самые мои любимые посетители – влюблённые парочки. Они приходят уже настолько эмоционально открытыми, готовыми к новым впечатлениям, восторгаются всем, что ты рассказываешь, их не надо расшевеливать. На таких посетителях я отдыхаю.

Каких посетителей больше? Молодёжи? Взрослых людей?

Тут, конечно, какому гиду как повезёт. Я, например, часто работаю по выходным, когда много детей и молодёжи. А кто-то по выходным вообще не работает. Мы же ещё находимся в торгово-развлекательном центре на развлекательном этаже. Это тоже играет свою роль. Люди приходят отдохнуть, развлечься и заходят к нам. Часто с детьми.
С детьми я тоже очень люблю работать, потому что они сразу принимают правила игры. Пока взрослые боятся, жмутся у входа, дети уже освоились и чувствуют себя совершенно свободными.

Хоть ты и сказала, что основная цель проекта не социальная, а развлекательная, всё же как ты считаешь, могут ли подобные проекты изменить сознание людей, сформировать более толерантное отношение к инвалидам?

Во-первых, толерантность – это медицинский термин, означающий устойчивость к ядам. Не надо считать меня ядом! Я сейчас скажу крамольную вещь. Для того, чтобы общество поменяло отношение к инвалидам, инвалиды должны поменять отношение к обществу. Прекратить замыкаться в себе, сидеть дома и бурчать, что их никто не любит. Я вот всех люблю и меня все любят.

Многие говорят о том, что наш город совсем не приспособлен для того, чтобы инвалиды свободно могли перемещаться и вообще чувствовать себя комфортно.

Что такого особенного, на твой взгляд, мне нужно в городе? Сразу скажу, что это вопрос с подвохом, потому что ответ – ничего. Конечно, колясочникам нужны более доступные входы-выходы, переходы. Но что касается слепых… Спроси того слепого, который говорит, что ему чего-то не хватает, куда он ходит. Я уверена, что он сидит дома и ноет о том, что ему чего-то не хватает.
Я свободно передвигаюсь по Москве, путешествую по России и другим странам и считаю, что ничего особенного, кроме белой трости, мне не нужно.
Зачем нужно создавать специальный мир для инвалидов? Давайте жить вместе в одном мире. Сколько процентов инвалидов в обществе? Десять процентов. Тотально незрячих – один процент. У большинства тех, кто ходит с тростью, есть либо небольшой остаток зрения, либо светоощущение. Хотите сказать, что под один процент надо создавать целый мир? Давайте лучше научим этот один процент жить в нормальном мире, чем будем подстраивать весь мир под один процент.
По поводу доступности. У нас очень любят ставить пандусы, оборудовать для инвалидов входы в парки и собесы. То есть, по мнению нашего правительства, я должна ходить только в собес и парк. А я вот ещё работать хочу, например. Доступность среды надо оценивать не по количеству сделанных пандусов, а по количеству инвалидов, которые ими воспользовались.

Хорошо, тогда как мотивировать людей не замыкаться в себе и своих проблемах, а выходить в общество, жить и работать? Сидят дома-то ведь тоже не от хорошей жизни.

Надо менять сознание людей. Но я не знаю, как это можно сделать, кроме как живыми примерами. Надо показывать, что другие-то могут. Значит и ты можешь.
Я сотрудничаю с организацией «Белая трость». Мы проводим в разных городах мотивирующие мастер-классы, рассказываем о себе, о том, что у нас интересная работа на открытом рынке, мы делаем много всего интересного, например, ходим на яхтах. Только такой живой пример может что-то дать. Потому что сколько бы человек ни сидел дома за компьютером и ни читал на экране, что всё возможно, он не сдвинется с места. Только живой пример может что-то изменить.

Расскажи подробнее, чем ты ещё занимаешься, кроме «Прогулки в темноте»?

Я предлагаю прогулки по городу с завязанными глазами. Есть три формата: прогулка по улицам, прогулка с заходом в общественный транспорт и прогулка с заходом в кафе или магазин.

Ты не боишься так вот водить человека? Это же может быть опасно, он же не может ориентироваться так же хорошо, как и ты.

Мы же не перебегаем железнодорожные пути, человек всегда идёт со мной за руку. За себя-то я отвечаю, значит могу отвечать и за него. Это, конечно, строго индивидуально, даже двоих я стараюсь не брать.


Ещё я являюсь московским представителем организации «Белая трость». Она появилась несколько лет назад в Екатеринбурге, занимается разными социальными группами. Конкретно я занимаюсь организацией мероприятий. На днях мы проводили круглый стол в Чите.
В ноябре мы делали праздник белой трости с концертом и уличным шествием. Кому бы другому, кроме инвалидов, разрешили бы делать шествие от Вечного огня? А я сделала.
Ещё работаю со школьниками, провожу мотивирующие и обучающие мастер-классы. Например, учу незрячих ребят ходить с тростью. Или рассказываю о том, где они могут работать после учёбы.
А через неделю лечу в Екатеринбург на парусную регату, тоже от «Белой трости». Это одна из составляющих проекта «Паруса духа». Основная же его часть – экспедиции на парусном судне, проходящие каждый год в разных частях света. У нас в экипаже есть как инвалиды, так и не инвалиды. Но ни в коем случае никто не едет пассажиром, каждого учат управляться с парусами, со штурвалом и так далее. Я уже не первый год хожу, так что уже многое умею. Мы едем с гуманитарной миссией, проводим разные мероприятия на берегу – встречаемся с представителями культурных центров, местных властей, прессы.

Как ты всё успеваешь?

Не знаю! Сплю по два часа.

На «Прогулке в темноте» ты говорила, что сейчас почти не пользуются системой Брайля. А чем пользуются вместо неё?

Школьное обучение практически полностью проходит по Брайлю. Несмотря на то, что большинство школ компьютеризированы, от Брайля там не отказываются.
Я на первом курсе ещё писала лекции по Брайлю, но довольно быстро бросила это делать. Использовала этот шрифт только для шпаргалок. Очень удобно – кладёшь на колени и руками читаешь.
А если серьёзно, компьютер сейчас практически полностью доступен для незрячих. Кроме графических программ, конечно. На любую операционную систему можно установить специальную программу, которая озвучивает всю текстовую информацию. За счёт компьютера спектр профессий, доступных незрячим людям, очень широк. Сейчас тебе ничто не мешает прочитать книгу, найти нужную информацию, что-то написать.
Для просмотра фильмов есть тифлокомментирование (словесное описание для незрячих), но я считаю, что оно не нужно. Если я не узнаю, кто из героев во что одет, я от этого не умру. Для меня гораздо информативнее любых комментариев эмоции людей, которые смотрят вместе со мной. Например, мы недавно летели из Читы. И когда пролетали над Байкалом, весь самолёт в один момент ахнул. У меня не было шансов тоже увидеть Байкал, но я могла почувствовать эмоции. То же самое с фильмами. По каким-то вздохам, усмешкам, цоканью, я пойму, нравится фильм человеку рядом или нет. А едят герои в этот момент пиццу или что-то другое – не так важно.

А что с театром?

В театр вот точно нужно ходить без тифлокомментатора! Потому что он очень отвлекает. Плюс там комментируют не в реальном времени, а в записи. Так что бывает, что комментарий не успевает за действием или накладывается на речь артиста.
Я достаточно много хожу в театр. Классические постановки воспринимаются очень хорошо, одно удовольствие на такие спектакли ходить! С современными жанрами, конечно, сложнее.

С какими трудностями ты сталкиваешься в повседневной жизни?

Так не люблю этот вопрос! Потому что никаких особенных трудностей у меня нет. Бывает, испытываю дискомфорт в общении. Когда люди в разговоре со мной начинают чувствовать себя неловко, подбирать слова, думать, что мы с ними общаемся на разных языках. Например, старательно избегают слов «смотреть», «видеть». Зачем? Я знаю, что означают эти слова. Ещё неприятно, когда человек думает, что если я плохо вижу, значит, я ещё и плохо соображаю.
Не могу сказать, что это большая трудность, но неприятно.
Я считаю, что если человек скажет какую-то бестактность от души, это будет гораздо лучше, чем если он полчаса будет подбирать слова.
Также часто спрашивают, не обижает ли меня слово «слепой». Отвечаю – не обижает. Мне всё равно, как говорить – слепой, незрячий… Это всего лишь констатация факта. Я думаю, что такое может обидеть только тех, кто сам неловко чувствует себя в этом мире.

А проблемы социализации, включённости в общество нет?

Мне в этом плане повезло – у меня осталось очень много знакомых из университета. В какой-то момент я абсолютно сознательно абстрагировалась от общения с незрячими людьми. Сейчас у меня очень мало незрячих знакомых, я не в тусовке.
Перед окончанием университета я устроилась работать в колл-центр, созданный специально для слепых. Это была работа на грани выживания. Там сидело триста слепых людей, которым ничего в этой жизни было не надо. И я почувствовала, что я в этом болоте деградирую. Нет, я не исключаю, что каждый из этих людей сам по себе прекрасный человек, но такое однородное общество убивает.
Ты ведь общаешься с человеком не потому, что он видит или не видит, а потому, что тебе интересно с ним общаться. В среде незрячих людей, конечно, есть определённая замкнутость. Потому что многие из них с детства живут только в своём незрячем мире, у них нет опыта общения со зрячими людьми. И нужны очень большие усилия, чтобы выцарапать себя из этой зоны комфорта.

Share on FacebookShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn
comments powered by HyperComments
Best Writing Service
2017-01-12 17:55:32
<strong>Best Writing Service...</strong> Get an expert academic writing assistance! We can write any paper on any subject within the tightest deadline....
Best Writing Service
2017-02-03 22:27:52
<strong>Best Writing Service...</strong> Get an expert academic writing assistance! We can write any post on any subject within the tightest deadline....
Best Writing Service
2017-02-07 03:48:52
<strong>Best Writing Service</strong> Get an expert academic writing assistance. We can write any paper or post on any subject within the tightest deadline.