Денис Шведов. Социальный герой

И как не верить в судьбу и в дорогу, которая сама нас выбирает, когда напротив тебя сидит настоящий, прирождённый актёр и говорит, что совсем не собирался актёром становиться? Случайности – это и есть жизнь, и представить себе Дениса, который отвечает на каждый, даже самый простой вопрос с какой-то внутренней страстью, активно жестикулируя, кем-то другим, не актёром, практически невозможно. Хотя, наверное, он с этим и не согласится.

Денис – востребованный актёр в кино, и очень странно, что в родном РАМТе он до сих пор не сыграл настоящей, достойной его роли.

О том, почему такой ролью нельзя считать Дон Кихота, о готовящемся спектакле «Мушкетёры», об отношениях актёра и режиссёра и о том, как он всё-таки стал актёром, Денис рассказал нам. И вам.

— На экскурсии по РАМТу в ночь музеев я узнала интересную вещь. Оказывается, та стена в театре, на которой висит твоя фотография, называется медийной. Какой смысл ты вкладываешь в это понятие и считаешь ли себя медийным человеком?
— Да нет. Так могут называть человека другие люди. Например, журналисты. И он начинает себя таким считать. Я, слава Богу, так не думаю!

Что вообще такое медийность? Мне понятнее, когда говорят – востребованность в работе. Я зарабатываю на жизнь своей профессией, всеми её проявлениями – озвучание, кино, театр. Поэтому такое понятие мне больше подходит.

— Мне кажется, медийность – это узнаваемость. Разве узнаваемый и востребованный – не одно и то же?
— Это совершенно разные вещи! Можно сняться в каком-нибудь говне, тебя будут узнавать, но как актёр ты не будешь востребованным!

— То есть для актёров слово «медийность» имеет отрицательное значение?
— Мне оно не нравится.

— Быть медийным не круто?
— Это круто в социальном плане. Иметь машину получше, если для кого это имеет большое значение. Ну и даёт возможность выбирать работу. Я могу сказать: «Это говно, я не хочу тут сниматься!». Для меня это единственный плюс.

— Прости за банальный вопрос, но без него не обойтись. Как ты решил стать актёром?
— Я никогда специально актёром становиться не собирался. Случайно попал в эту профессию.

— А кем хотел быть?
— Я занимался спортом, всю жизнь больше тренировал мускулы, чем мозги. Играл в регби.

— Почему регби? Не очень популярный спорт в нашей стране.
— Не знаю. Когда я увидел по телевизору этих людей, я понял, что я там, с ними. Мне было 13 или 14 лет.

— Ты собирался заниматься регби профессионально?
— Нет, я никогда об этом не думал! Я просто всегда делаю то, что мне нравится в данный момент.

— И как ты из регбиста стал актёром?
— Я получил травму и постепенно ушёл из спорта. Какое-то время ничем не занимался. Потом, чтобы не идти в армию, пошёл учиться на экскурсовода. Зачем-то. Но это вообще бред! Я пошёл, потому что институт был рядом с домом. И с успехом был изгнан оттуда.

У меня есть товарищ Саша Серов, сейчас он актёр, а тогда учился в театральном, но время проводил с дворовой шпаной, к которой я себя относил. И как-то он стал рассказывать, что они делают на занятиях, какие у них экзамены. А он ещё рассказывать так умеет – вкусно, и невероятно меня этим всем заразил. Я постоянно его расспрашивал. И в один момент он сказал: что ты всё ходишь вокруг да около, сейчас будет прослушивание, — иди попробуй! Отправил меня к своему отцу, актёру Сергею Серову, чтобы он меня послушал, посоветовал, что мне лучше читать. А я же вообще книг в руки никогда не брал! И у меня в голове не умещалось, как один человек может делать то, что требовалось на прослушивании в театральный. Там надо было прочитать что-то, станцевать и спеть. И я на полном серьёзе не понимал, как это всё может делать один человек!

Единственным театральным училищем, которое я знал, было Щепкинское училище. У меня от дома до него ходит троллейбус. И вот я попёрся. Причём, попёрся в пять утра, потому что был какой-то миф, что там куча народу, надо приезжать, занимать очередь. Я приехал на первом троллейбусе, там никого не было. Пришлось ждать до двенадцати.

Меня взяли после первого же прослушивания. Сразу сказали – приноси документы, больше никуда не ходи. Ну и всё.

— Как проходило обучение?
— Всё оказалось совершенно противоположным тому, что говорил Серов. Традиции в училище были довольно кондовые. Некоторые преподаватели как будто так и остались где-то в прошлом, а театр ведь должен развиваться. Нам очень хорошо преподавали литературу, а актёрскому мастерству приходилось учиться в других местах, в других театрах.

— У тебя были кумиры в профессии?
— Неа. Кумиров не было, но были такие люди, актёры, глядя на которых, хотелось понять, как они это делают. Почему, например, главный герой делает что-то на сцене, а я смотрю на другого актёра? Как он это делает? Мне в училище никто не мог ответить на этот вопрос.

— Ты уже сам себе на этот вопрос ответил? Или всё ещё нет?
— Думаю,что это бесконечный процесс. Постоянно кто-то делает что-то новое и интересное! И хочется разгадать, как он это сделал. Это круто-не даёт стоять на месте!

— Как ты попал в РАМТ?
— Бородин набирал актёров и пришёл посмотреть один из наших учебных спектаклей. В этом спектакле было два главных героя – парень и девушка. Их Бородин взял. Девушкой была Женя Белобородова, она до сих пор в РАМТе играет, а парень очень быстро оттуда ушёл. А я потом ещё раз пришёл к Бородину, что-то почитал, попытался спеть, и меня он тоже взял.

— То есть ты целенаправленно хотел именно в РАМТ?
— Нет, я ходил везде, где были просмотры. В РАМТе мне очень понравилась атмосфера, то, что я почувствовал, когда вошёл в здание театра. Ну и там уже были ребята из моего училища. Это тоже грело.

— Не разочаровался?
— Нет. Только ушли некоторые иллюзии по поводу профессии. Нам в училище говорили, что это служение. Какое служение? Есть просто уважение к своему делу.

— Ты воспринимаешь профессию актёра именно как работу?
— Конечно. Мне же за неё платят. К тому же у нас тут фабрика по производству спектаклей. Некоторые спектакли просто лепят.

— А какой лучший спектакль в РАМТе?
— По совокупности вещей – юмора, драматургии, актёрской работы – это «Берег Утопии». И по тому посылу, который он несёт зрителю.

— Для тебя как для актёра есть разница между детскими и взрослыми спектаклями? В каких сложнее играть?
— Да тут всё просто. Материал, форма спектакля определяют существование в нём. На детские спектакли просто иногда не очень хочется вставать. И костюмы, и грим в детских спектаклях сложнее. В «Волшебнике Изумрудного города» я играю в каком-то шерстяном водолазном костюме! У меня за каждый спектакль по два килограмма уходит! К поклонам у меня уже тепловой удар! Там ни одной прорези нет!

— Тяжелая, оказывается, работа у актёров! А в каком спектакле тебе комфортнее всего?
— «Красное и чёрное». Я играю графа, с которым Жюльен Сорель по ошибке дерётся на дуэли. Это моя любимая роль в театре. Очень вкусная роль. В ней есть юмор, много мужских проявлений. И никто не мешает мне играть так, как я хочу.

— Мне кажется, в кино у тебя совсем другие роли, чем в театре. В кино ты такой брутал, русский Джейсон Стэтхем…
— Социальный герой это называется. А в театре я не знаю, как назвать моё амплуа. Мне кажется, я в театре сейчас играю не то, что должен играть и не то, что у меня лучше всего получается.

— А в роли социального героя тебе комфортно?
— Да. Те роли, которые я играл в кино… Мне в них удобно. Может быть, в профессиональном смысле делать то, что удобно, что лучше получается, — это плохо, но когда мне дают хороший материал, и я могу это делать, почему нет? Мне больше нравится то, что я делаю в кино.

— То есть, ты в театре хочешь играть то же самое, что и в кино? Всегда одно и то же?
— Мне просто хочется наконец и в театре сыграть драматическую роль! А то уже 5 лет прошло, а всё никак!

— А как же Дон Кихот?
— То, каким он должен быть и каким получился, — это две большие разницы. Спектакль поставлен по пьесе Шварца 74го года, написанной для кино. Сама пьеса была очень сильно переписана, переделана. Если мы с Погибой (Владислав Погиба – исполнитель роли Санчо Панса – прим.ред.), грубо говоря, друг о друга не прикурим, — всё, нет спектакля! Будут такие постные щи.

— Ну да, этот спектакль держится на двух героях.
— Но должны же быть ещё какие-то интересные режиссёрские решения! Не зря же там целая орда людей что-то делает! Должно быть какое-то решение, которое будет нас подталкивать, помогать нам.

— Ты не был рад этой роли?
— У меня были другие планы. Я должен был лететь с одним из своих фильмов на фестиваль в Австралию. Я даже не был распределён на этот спектакль, мне пришлось спасать ситуацию, когда двое других претендентов на эту роль не смогли участвовать в спектакле.

— Тебе в принципе роль Дон Кихота близка?
— Любую роль можно присвоить и сделать, если все оправданно и есть режиссёрское решение. А в нашем спектакле этого не было!

— А от чего зависит, возникнет ли у актёра и режиссёра взаимопонимание? Важно быть на одной волне? Или достаточно просто профессионализма?
— Самое главное, чтобы режиссёр знал, что он хочет от меня увидеть. Мне повезло, что я в кино встретил своего режиссёра, который снял фильм «Жить» (Юрий Быков – прим. ред.). Сейчас снимаем второй фильм. Хоть иногда мы очень ругаемся, с ним есть и профессиональное взаимопонимание, и человеческое.

Я читал книжку «Пустое пространство» режиссёра Питера Брука. Он пишет: «У меня с актёром две репетиции. На первой я говорю ему, что хочу от него увидеть. На второй он мне это показывает». Работая в театре, я понял, насколько это круто, такой подход.

— Если у тебя будет много предложений в кино, ты уйдёшь из театра?
— Мне бы не хотелось. Но я понимаю, что такое может произойти. В театре я чувствую, что могу больше, но мне не дают. То есть, не то, что не дают, но никак не получается поработать с хорошими новыми режиссёрами – с Карбаускисом, Перегудовым. Как-то это всё мимо меня проходит. Я не чувствую развития.

— Когда-то ты играл Мартина Идена…
— Я репетировал, а играл в итоге Рома Степенский.

— Мне кажется, тебе эта роль очень подходит. Как ты оцениваешь этого героя, его последний поступок, его самоубийство – это поражение или победа?
— Победа, конечно. Он мог получить то, что хотел, только поступив так, как он поступил. Он ведь сделал невероятное, так поработал над собой, стал практически другим человеком! А это не принесло того, что должно было принести – счастья, любви. Оставался только один выход.

— И в чём победа? Что это ему дало?
— Свободу. У него не осталось точек соприкосновения с миром. Он полностью проверил все его возможности. Те ценности, которыми он жил, перестали существовать. Многие расстаются с жизнью, да. Но тут дело не в том, что он потерял смысл жизни, а в том, что все доступные и даже недоступные ему смыслы жизни он испробовал и понял, что в них ничего нет. Не просто потому что «она меня не любит, пойду утоплюсь». Он сделал невероятное, он испробовал все возможности, и всё это оказалось пустое. Ему больше ничего не оставалось.

— Я не могу пройти мимо «Алых парусов». Это очень важный для меня спектакль. Ты играешь одного из гонителей Ассоль, одного из тех, кто ей не верит, смеётся над ней. А как ты считаешь, в жизни такие чудеса, такая любовь, как у неё, возможны?
— Конечно! В жизни вообще случаются какие-то, казалось бы, невозможнейшие истории. Я верю, что такое могло быть. И со мной было такое. И с тобой. И со всеми.

— Скоро в РАМТе выходит новый спектакль – «Мушкетёры» (режиссёр – Андрей Рыклин, Денис играет Портоса – прим.ред). Мне кажется, это не очень благодарное произведение для постановки, потому что неизбежны сравнения с фильмом. И сравнения будут, скорее всего, не в вашу пользу. Не потому, что вы плохо играете, а потому, что «привычка свыше нам дана», и многие считают, что если Д’Артаньян не говорит: «Тысяча чертей, каналья!», — то это не настоящий Д’Артаньян. Вы в своей работе как-то на фильм ориентируетесь?
— Мы стараемся уйти от фильма, никак с ним не взаимодействовать. Но некоторых всё равно иногда тянет что-то поиграть. Смотришь на человека, и хочется спросить: зачем ты так говоришь? Почему ты не можешь говорить нормально? Такая игра в актёра. Но мы уходим от этого. Надеюсь, что спектакль получится хорошим, современным и эффектным. Там будет мало соплей, всё будет очень по-мужски, и будет хорошая сексуальная энергия, которой в наших спектаклях вообще мало.

— Ты читаешь то, что пишут о твоих спектаклях и фильмах?
— Если только через кого-то что-то дойдёт, прочту. А так – нет. Я понимаю, что у нашей работы не мгновенный результат. Сегодня получилось, завтра – нет. Кто-то сегодня посмотрел, и ему понравилось, кто-то посмотрит завтра, и ему не понравится. Важно то, как тебя слушает зал, когда ты на сцене. А читать чью-то оценку после этого – зачем?

— Ты сам ходишь в театр как зритель?
— Конечно. Только что смотрел японцев, это разрыв вообще! (В РАМТе проходил спектакль «Тобари» японского театра «Буто» — прим.ред). Это даже не танец, а пластический спектакль с невероятной музыкой, с простейшими сценическими решениями, но такими красивыми! Это было действительно соприкосновение с культурой, с чем-то высоким.

До этого смотрел в ГИТИСе спектакль третьекурсников – женовачей (студенты Сергея Женовача – прим.ред). Режиссёром был мой однокурсник. Он поставил с ребятами «Плутни Скапена» по Мольеру. И он сумел сделать главное – так выстроить действие, что актёры должны существовать друг в друге, воздействовать друг на друга. И пока они не добьются результата от своего партнёра, спектакль не может двигаться дальше. После спектакля я сказал режиссёру, что было очень круто, мне понравилось. А он говорит – по уровню того, как мы играли, это называется – вспомнили. Как же они тогда играют в полную силу? Конечно, они ещё студенты, где-то не дотягивают, у кого-то не хватает мастерства, голоса, но главное, что сделал режиссёр, — он смог выстроить игру актёров.

— Давай про кино. Ты снимался с «Квартетом И» (фильм «О чём ещё говорят мужчины» — прим.ред). Расскажи, как оно?
— Отличнейшие ребята вообще! Ведут себя совсем не как актёры. С ними всегда было нереально смешно! И очень приятно работать.

— Скоро выйдет фильм, где ты играешь главную роль. Расскажи о нём.
— Фильм называется «Майор». Должен выйти к Берлинскому фестивалю. Будет жёстче, чем «Жить». Зато в нём такая правда жизни! Мы снимаем в Новомичуринске, 4 часа езды от Москвы, город стоит на ГРЭС. И ты понимаешь, что всё, что происходит в фильме, действительно может там случиться, и это будет нормально. Наша жизнь в Москве – это сахарная вата. А там на тебя даже смотрят по-другому.

— О чём фильм?
— Я играю полицейского, у которого рожает жена. Он на радостях едет к ней и по дороге сбивает ребёнка. Насмерть. И единственное, что ему приходит в голову – замести следы. С этого начинается весь замес. Грубо говоря, фильм о том, что каждого, кто пользуется данной ему властью, жизнь ставит в такую ситуацию, что ему это оборачивается.

— Очень актуальный фильм! А помимо работы что ты любишь делать?
— Весь год до июля я мечтаю, когда наступит лето, и я уеду и буду кататься на сёрфе. Каждый год езжу на Бали. Со мной уже ребята из театра начали ездить. В этом году тоже поедем, уже купили билеты. Мои главные страсти – это путешествия и сёрфинг. А ещё мне очень захотелось учить французский. Когда вернусь из отпуска, начну. Мне хочется съездить в Париж не просто как турист, а по-другому, чтобы самому ориентироваться.

Я всегда куда-то уезжаю в ноябре, на свой день рождения. Последний раз был в Праге, один. Мне нравится путешествовать одному. Единственный минус – столько эмоций, впечатлений, а поделиться можно только с фейсбуком. А хочется с кем-то делиться, чтобы освободить место для новых эмоций. А то тебя переполняют впечатления, и некуда их девать уже! На следующий день рождения хочу уехать на фьорды.

— Мужчины-актёры избалованы женским вниманием?
— Даже не знаю. Просто есть люди, в которых есть сексуальная энергия, а есть те, в которых нет. Есть актёры, на которых девушки не смотрят. Они и выглядят нормально, и общаются нормально. Но этой энергии нет. Не знаю, почему.

Я не испытываю недостатка в женском общении. Много знакомств, много романов. Но я же не могу спросить: ты со мной, потому что я что-то из себя представляю или потому что у меня борода?

— Борода – это прекрасно! Что тебя вдохновляет?
— Да всё то же самое, что и тебя. Хорошие фильмы, музыка, общение. Когда люди сделали что-то хорошее и доброе, это находит отклик во мне. Мне тоже хочется сделать что-то хорошее.

Share on FacebookShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn
comments powered by HyperComments
sestra_zaedaet
2012-06-09 05:06:29
Жутко эмоционально, дико мило и мааааало! Такие интервью нужно делать в 2 раза длиннее!))
anny_fp_smile
2012-06-10 11:06:52
Мне тоже показалось мало! Такое ощущение, что я просто сидела с Денисом и болтала))) И кстати, внешность у него совершенно регбийная!)