Как оргкомитет лагеря «Селигер» отправил журналиста Алину Гарбузняк замаливать грехи

Несколько недель назад небольшим скандальчиком отметилось открытие лагеря «Селигер». Корреспондента «Московских новостей» выгнали из лагеря за то, что она передала в редакцию новость о закрытии движения «НАШИ». Через несколько дней эту новость подтвердил бывший глава Росмолодежи Василий Якеменко
Алина Гарбузняк всего лишь год назад закончила с красным дипломом факультет журналистики МГУ им. Ломоносова, сегодня работает корреспондентом отдела политики на сайте издания «Московские новости» и имеет довольно большой опыт политической журналистики в других ведущих изданиях. Именно она была тем корреспондентом, которого выгнали из лагеря «Селигер»…
Зная Алину далеко не первый год, мы можем точно сказать, что более ответственного и преданного своему делу человека встретить довольно сложно. Поэтому когда мы прочитали об этой ситуации, узнали, что говорили об Алине в оргкомитете лагеря, мы смогли только посмеяться над этими глупыми людьми. Прочитав это интервью, мы надеемся, вы поймете, почему.
Итак, Алина Гарбузняк о работе политическим журналистом, об этике журналиста, об организации «НАШИ» и о том, почему у нас в стране нет цензуры…

_MG_2848_2

 

— Алина, ты чувствуешь себя знаменитой?
— Нет (смущенно).

— Как ты отреагировала на всю эту шумиху в прессе?
— Подумала, может, повысят? (смеется)

— Повысили?
— Нет. Просто в очередной раз поссорилась с НАШИстами, только сейчас это стало достоянием общественности.

— А ты уже ссорилась с ними?
— В ноябре вышел текст, после которого меня возненавидели двое комиссаров «НАШИх».

— За что? Что это был за текст?
— Расскажу сначала. Как-то раз подходит ко мне перед выборами редактор и говорит: «Нужно тебе НАШИстами заняться, они, наверно, что-то готовят перед выборами». Ну я и занялась… В прессе стала появляться информация, которую предоставляли автобусные компании, что они к выборам собираются в начале декабря привезти в Москву кучу народа. Мне нужно было узнать подробности. Я представилась Алиной, активистской местного отделения Воскресенска, которая тоже хочет в Москву… (заливаемся смехом).

— А почему именно Воскресенск?
— Потому что я звонила с городского московского, а в Воскресенске тоже есть код «495». Только по таким соображениям.

— И что было дальше?
— Меня пригласили в офис «НАШИх» – познакомиться. Я пришла… И после этого вышел мой текст под названием: «Запад должен увидеть правильную картинку». Материал состоял из двух частей – из двух моих походов туда. Первый – это встреча с комиссаром «НАШИх» Иваном Косовым. Он рассказал, для чего свозятся люди автобусами. Для того, чтобы перед камерами мелькали не только оппозиционеры и говорили, что они не голосовали за «Единую Россию», но и активисты «НАШИх». А также он сказал, что если я хочу, чтобы мне получше объяснили, я могу прийти на общую встречу с Василием Якеменко. Это уже был мой второй поход – встреча с Якеменко.

— А они не проверяли тебя никак?
— Нет. НАШИсты очень неорганизованы при такой сильно разветвленной структуре.

— Даже паспорт не спросили?
— Нет, хотя я была к этому подготовлена.

(смеемся) Как? Фальшивые документы?
— Просто я хорошо продумала легенду.

— И как они отреагировали на вышедший текст?
— Никак. Они его даже не увидели. Я же говорю – жутко неорганизованные люди (смеемся). После выхода текста, мне позвонили и пригласили пойти агитировать в каком-то месте… Я подумала, что это ловушка, но редактор сказал: «Иди». Пошла. Оказалось, они ничего не читали, и действительно пригласили на мероприятие по агитации… Ну я и написала еще один текст (смеемся). Опять не звонят. Прошел где-то месяц после выхода первого текста. Было новостное затишье. Редактор мне говорит: «Иди опять к «НАШИм», может, у них там что нового». И к третьему моему походу все-таки они увидели материалы. Комиссар, с которым я общалась до этого – Иван Косов, вышел с iPadом и начал спрашивать, что я там понаписала, говорил, что это все неправда, говорил, что я марионетка в большом процессе, что мной манипулируют… Потом остановился и сказал: «Выключи диктофон и удали эту запись». Ну что ж, я достала из сумки диктофон и выключила. Все-таки мы по-дружески как-то разговаривали… А однажды Иван даже нам помог: порекомендовал мальчика в один из наших проектов.

— Как в редакции реагировали на твои отношения с НАШИми?
— Советовались. Подходили ко мне и спрашивали, как с ними общаться.

1IMG_9833

— Так что же случилось на Селигере?
— Меня отправили на Селигер написать репортаж с открытия…

— Анна Бирюкова, руководитель пресс-службы лагеря «Селигер» рассказывала в эфире «Ъ-online», что когда ты вышла из автобуса, сразу спросила: «У вас что тут, Дом-2». Так и было?
— Нет. Я потом просила ее представить доказательства в виде диктофонной записи этой моей фразы, соответственно у нее ее нет. В моем репортаже описано все, как было.

— Зная тебя уже далеко не первый год, мы, конечно, не поверили, что ты могла такое сказать или задавать вопросы про секс или презервативы, провокационные и острые вопросы могла, но не вульгарные…
— Относительно темы секса… Когда мы приехали, было утро и все собрались на зарядку. На сцену вышел ведущий и спросил: «Кому этой ночью было холодно?». Больше половины людей подняли руки. Дальше спрашивает: «А кому этой ночью было тепло?». Треть подняли руки. Продолжает: «Так вот на следующую ночь пусть те, кому было холодно, идут в палатку к тем, кому было тепло»… Потом на сцену вышла девушка, чтобы сделать объявление: «У нас по традиции каждый год во время форума заключаются браки. Подавайте заявления». Тут подхватывает ведущий: «А может, за эту ночь уже образовалось несколько пар! Поднимите руки, если да». Кто-то поднял руки. Я выпала в осадок… Потом я спрашиваю у Марии Абдулаевой, представительницы оргкомитета: «У вас тут серьезно сексуальный рай?». Она ответила: «Да нет, но все совершеннолетние, никто запрещать ничего не может». И все на этом тема закончилась. А они, конечно, во время эфира в «Ъ-online» дорисовали картину.

— То есть больше ты ничего не спрашивала и презервативы по палаткам не искала?
(смеется) Нет, конечно. Я поэтому и просила у них запись в доказательства ее слов. Но записи такой, конечно, нет, потому что всего этого не было.

— А что было за завтраком?
— Две девушки из орггруппы, Вера и Мария, разговаривали: «Ну конечно, движение «НАШИ» закрыто»… Я чуть кашей не подавилась: «Как закрыто?!». «Да, закрыто», — ответили девушки. Мария объяснила, что у всякого проекта есть свой срок жизни, движение «НАШИ» было хорошим проектом, который родил другие хорошие проекты, теперь они самостоятельные, а движение закрылось. Я сразу после завтрака передала эту новость в редакцию. Когда новость вышла, ко мне подошла Анна Бирюкова и сказала, что забирает у меня бейдж, и что я больше не могу ходить по территории. Мне предложили сесть в автобус и ждать там несколько часов отъезда, либо сходить в церковь, чтобы «замолить грехи». В итоге, на мое счастье, мимо лагеря проезжало такси, на нем я добралась до близлежащего города, оттуда — до Твери, а из Твери уже в Москву. Если бы задержалась хоть на час, то на последней автобус бы опоздала.

— А как другие журналисты в лагере реагировали на всю эту ситуацию?
— Никак, они в специально отведенном месте сидели и писали свои материалы. А меня обвинили в том, что я вместо того, чтобы освещать деятельность молодых предпринимателей, занимаюсь желтизной.

— В своей передаче опять же на «Ъ-online» Олег Кашин осудил журналистов, которые были на Селигере, за то, что они тебя не поддержали в тот момент. А тебе не было обидно?
— Да нет. Не поддержали они, поддержали многие другие, когда я уже приехала в Москву. Тот же Кашин, например.

— Алина, а твое личное мнение: ты за закрытие «НАШИх»?
— Конечно, я бы не хотела, чтобы они закрывались, — они столько информационных поводов дают (смеется). А вы знаете, какой приток аудитории обычно к текстам про них. Одна из самых читаемых тем.

— Ботов много набегает?
— Да нет, всем интересно читать про них. У нас немного ботов.

— Как ты думаешь, если они действительно закрываются (о чем было сообщено позднее), то зачем было давать опровержение у вас в издании и вообще создавать столько шума?
— Мне кажется, это все из-за несогласованности. На следующий день после скандала со мной, в среду утром на региональном сайте Ярославля, где проходила встреча Якеменко с блогерами, появилось сообщение, что движение «НАШИ» закрылось. Это сообщил сам Якеменко. Особенно никто на это внимание не обратил. В общем, они жутко не согласованные: одни говорят, что закрыто, другие, выше рангом, — отрицают. Они не определились с тем, как им это подавать. А та девушка, которая сказала мне все это за завтраком объяснила, что самого движения больше не будет, но комиссары на местах останутся.

— А кто такие – «комиссары»?
— Я вам как профессионал объясню. Комиссары ответственные за отделения в каждом городе, районе. Люди, которые дослужили до руководящего ранга. Вот они так и останутся комиссарами «Наших», будут чем-то вроде масонского клуба, а самого движения уже нет.

— Ты не думаешь, что «НАШИ» не исчезнут совсем, а реорганизуются?
— Превратятся в «ВАШИх» (смеемся). По логике, конечно, так и должно быть. Ведь есть движения «Идущие вместе», «Россия молодая», «Молодая гвардия». До НАШИх были «Идущие вместе». Они особо ничем не отличаются. Просто «НАШИ» были больше и скандальнее. Но в «Молодой гвардии» тоже вот сейчас скандал с Удальцовым и девочкой из этой организации, которую он якобы избил. Ее НАШИсткой по аналогии называют.

— Алина, у тебя есть своя гражданская позиция?
— Есть. Она проявляется в моих текстах, хотя я иногда этого опасаюсь. Если я не верю, какому-то политику или чиновнику, то это и есть моя гражданская позиция, и ее я передаю в своих текстах, правда, не знаю, насколько корректно это делать. Например, недавно я консультировалась со своим редактором по поводу одного интервью, где я хотела задать человеку неудобные вопросы. И редактор дал зеленый свет.

— Ты ходила на митинги?
— Да, конечно, я на них работала.

— А не как журналист?
— Однажды с мамой, потому что она очень хотела посмотреть, как это все выглядит.

_MG_2846_2

— Алина, а почему ты решила заниматься политической журналистикой? Ведь ты еще в университете выбрала это направление.
— Решила, что все остальное несерьезно. Я долго думала. Не могу сказать, что политика очень сильно привлекала. Но все остальное меня не привлекало еще больше.

— А ты получаешь определенный адреналин от работы?
— Даааа! Иногда я держусь только на одном адреналине, как например, по дороге в Москву из лагеря «Селигер».

— А насколько тебе важен этот адреналин? Ты бы, например, перешла бы на другую работу, может в другое издание, где пришлось бы заниматься гораздо более скучными вещами, но больше бы платили?
— Это все равно что пойти пиарщиком во власть… Я недавно с ужасом узнала, что некоторые журналисты из Газеты.ru, где я сформировалась как политический журналист, ушли пиарщиками во власть. Я была в шоке. Власть регулярно пополняется бывшими политическими журналистами.

— Ты чувствуешь свою значимость в «Московских новостях»?
— Я не думаю о себе слишком много. У нас много хороших корреспондентов, которые пишут не на политические темы, и их тексты имеют большой успех. Я заметила, что нашу аудиторию привлекают больше темы, связанные с гражданской активностью, а не политика в чистом виде. Мне это приходится учитывать и в своей работе. Когда я следую концепции редакции, мои материалы действительно больше читают. Тема политики несколько сложна для нашей хипстерской аудитории…

— А что аудитория «Московских новостей» — хипстеры?
— Да. Конечно, смотря кого понимать под хипстерами. Мы видим их, как людей интеллектуального труда.

— Ты считаешь, что понятие «хипстеры» имеют негативную коннотацию?
— Да. Но мы понимаем его шире.

— То есть популярное сегодня понятие «креативного класса»? Тогда ваша аудитория – это люди с митингов?
— Во всяком случаи нашу аудиторию очень интересует эта тема. Но при этом наша газета не любит называть себя либеральной.

— Алина, а что ты считаешь основной проблемой в российской журналистике сегодня?
— То, что журналисты не особо защищены на законодательном уровне. Если в США при спорных вопросах представитель власти должен доказывать неправоту журналиста, то у нас в стране, когда журналист пишет что-нибудь провокационное, а чиновник отрицает это, то журналист должен доказывать свою правоту. То есть у нас изначально считается, что журналист не прав, а там слова представителя власти ставят под сомнение.

— Ты считаешь, что у нас в стране есть цензура?
— В своем изначальном виде цензура – это когда специальный орган осуществляет предварительную проверку. Так называемая постцензура – это не цензура. Так что у нас в стране цензуры нет, но есть контроль и свои конъюнктурные интересы в самой журналистской среде. И, конечно, телевидение не освещает все стороны жизни общества. Но у нас жутко аполитичное население, их ничего не интересует, а значит они не настроены на понимание правильной политической картины в стране.

— Что, по твоему мнению, журналист никогда не должен совершать?
— Принимать подарки от приятных ньюсмейкеров.

— Назови, пожалуйста, пять качеств, которыми должен обладать хороший журналист?
— Честность, смелость, авантюрность, собранность – умение правильно организовывать свое время, уравновешенность.

— А что еще тебя интересует, кроме политики?
— Философия.

— Алин, каким ты видишь свой потолок в профессии?
— Ой… Курить сигары и писать колонки (смеемся)

Share on FacebookShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn
comments powered by HyperComments