Герой

Как оргкомитет лагеря «Селигер» отправил журналиста Алину Гарбузняк замаливать грехи

Несколько недель назад небольшим скандальчиком отметилось открытие лагеря «Селигер». Корреспондента «Московских новостей» выгнали из лагеря за то, что она передала в редакцию новость о закрытии движения «НАШИ». Через несколько дней эту новость подтвердил бывший глава Росмолодежи Василий Якеменко
Алина Гарбузняк всего лишь год назад закончила с красным дипломом факультет журналистики МГУ им. Ломоносова, сегодня работает корреспондентом отдела политики на сайте издания «Московские новости» и имеет довольно большой опыт политической журналистики в других ведущих изданиях. Именно она была тем корреспондентом, которого выгнали из лагеря «Селигер»…
Зная Алину далеко не первый год, мы можем точно сказать, что более ответственного и преданного своему делу человека встретить довольно сложно. Поэтому когда мы прочитали об этой ситуации, узнали, что говорили об Алине в оргкомитете лагеря, мы смогли только посмеяться над этими глупыми людьми. Прочитав это интервью, мы надеемся, вы поймете, почему.
Итак, Алина Гарбузняк о работе политическим журналистом, об этике журналиста, об организации «НАШИ» и о том, почему у нас в стране нет цензуры…

_MG_2848_2

 

— Алина, ты чувствуешь себя знаменитой?
— Нет (смущенно).

— Как ты отреагировала на всю эту шумиху в прессе?
— Подумала, может, повысят? (смеется)

— Повысили?
— Нет. Просто в очередной раз поссорилась с НАШИстами, только сейчас это стало достоянием общественности.

— А ты уже ссорилась с ними?
— В ноябре вышел текст, после которого меня возненавидели двое комиссаров «НАШИх».

— За что? Что это был за текст?
— Расскажу сначала. Как-то раз подходит ко мне перед выборами редактор и говорит: «Нужно тебе НАШИстами заняться, они, наверно, что-то готовят перед выборами». Ну я и занялась… В прессе стала появляться информация, которую предоставляли автобусные компании, что они к выборам собираются в начале декабря привезти в Москву кучу народа. Мне нужно было узнать подробности. Я представилась Алиной, активистской местного отделения Воскресенска, которая тоже хочет в Москву… (заливаемся смехом).

— А почему именно Воскресенск?
— Потому что я звонила с городского московского, а в Воскресенске тоже есть код «495». Только по таким соображениям.

— И что было дальше?
— Меня пригласили в офис «НАШИх» – познакомиться. Я пришла… И после этого вышел мой текст под названием: «Запад должен увидеть правильную картинку». Материал состоял из двух частей – из двух моих походов туда. Первый – это встреча с комиссаром «НАШИх» Иваном Косовым. Он рассказал, для чего свозятся люди автобусами. Для того, чтобы перед камерами мелькали не только оппозиционеры и говорили, что они не голосовали за «Единую Россию», но и активисты «НАШИх». А также он сказал, что если я хочу, чтобы мне получше объяснили, я могу прийти на общую встречу с Василием Якеменко. Это уже был мой второй поход – встреча с Якеменко.

— А они не проверяли тебя никак?
— Нет. НАШИсты очень неорганизованы при такой сильно разветвленной структуре.

— Даже паспорт не спросили?
— Нет, хотя я была к этому подготовлена.

(смеемся) Как? Фальшивые документы?
— Просто я хорошо продумала легенду.

— И как они отреагировали на вышедший текст?
— Никак. Они его даже не увидели. Я же говорю – жутко неорганизованные люди (смеемся). После выхода текста, мне позвонили и пригласили пойти агитировать в каком-то месте… Я подумала, что это ловушка, но редактор сказал: «Иди». Пошла. Оказалось, они ничего не читали, и действительно пригласили на мероприятие по агитации… Ну я и написала еще один текст (смеемся). Опять не звонят. Прошел где-то месяц после выхода первого текста. Было новостное затишье. Редактор мне говорит: «Иди опять к «НАШИм», может, у них там что нового». И к третьему моему походу все-таки они увидели материалы. Комиссар, с которым я общалась до этого – Иван Косов, вышел с iPadом и начал спрашивать, что я там понаписала, говорил, что это все неправда, говорил, что я марионетка в большом процессе, что мной манипулируют… Потом остановился и сказал: «Выключи диктофон и удали эту запись». Ну что ж, я достала из сумки диктофон и выключила. Все-таки мы по-дружески как-то разговаривали… А однажды Иван даже нам помог: порекомендовал мальчика в один из наших проектов.

— Как в редакции реагировали на твои отношения с НАШИми?
— Советовались. Подходили ко мне и спрашивали, как с ними общаться.

1IMG_9833

— Так что же случилось на Селигере?
— Меня отправили на Селигер написать репортаж с открытия…

— Анна Бирюкова, руководитель пресс-службы лагеря «Селигер» рассказывала в эфире «Ъ-online», что когда ты вышла из автобуса, сразу спросила: «У вас что тут, Дом-2». Так и было?
— Нет. Я потом просила ее представить доказательства в виде диктофонной записи этой моей фразы, соответственно у нее ее нет. В моем репортаже описано все, как было.

— Зная тебя уже далеко не первый год, мы, конечно, не поверили, что ты могла такое сказать или задавать вопросы про секс или презервативы, провокационные и острые вопросы могла, но не вульгарные…
— Относительно темы секса… Когда мы приехали, было утро и все собрались на зарядку. На сцену вышел ведущий и спросил: «Кому этой ночью было холодно?». Больше половины людей подняли руки. Дальше спрашивает: «А кому этой ночью было тепло?». Треть подняли руки. Продолжает: «Так вот на следующую ночь пусть те, кому было холодно, идут в палатку к тем, кому было тепло»… Потом на сцену вышла девушка, чтобы сделать объявление: «У нас по традиции каждый год во время форума заключаются браки. Подавайте заявления». Тут подхватывает ведущий: «А может, за эту ночь уже образовалось несколько пар! Поднимите руки, если да». Кто-то поднял руки. Я выпала в осадок… Потом я спрашиваю у Марии Абдулаевой, представительницы оргкомитета: «У вас тут серьезно сексуальный рай?». Она ответила: «Да нет, но все совершеннолетние, никто запрещать ничего не может». И все на этом тема закончилась. А они, конечно, во время эфира в «Ъ-online» дорисовали картину.

— То есть больше ты ничего не спрашивала и презервативы по палаткам не искала?
(смеется) Нет, конечно. Я поэтому и просила у них запись в доказательства ее слов. Но записи такой, конечно, нет, потому что всего этого не было.

— А что было за завтраком?
— Две девушки из орггруппы, Вера и Мария, разговаривали: «Ну конечно, движение «НАШИ» закрыто»… Я чуть кашей не подавилась: «Как закрыто?!». «Да, закрыто», — ответили девушки. Мария объяснила, что у всякого проекта есть свой срок жизни, движение «НАШИ» было хорошим проектом, который родил другие хорошие проекты, теперь они самостоятельные, а движение закрылось. Я сразу после завтрака передала эту новость в редакцию. Когда новость вышла, ко мне подошла Анна Бирюкова и сказала, что забирает у меня бейдж, и что я больше не могу ходить по территории. Мне предложили сесть в автобус и ждать там несколько часов отъезда, либо сходить в церковь, чтобы «замолить грехи». В итоге, на мое счастье, мимо лагеря проезжало такси, на нем я добралась до близлежащего города, оттуда — до Твери, а из Твери уже в Москву. Если бы задержалась хоть на час, то на последней автобус бы опоздала.

— А как другие журналисты в лагере реагировали на всю эту ситуацию?
— Никак, они в специально отведенном месте сидели и писали свои материалы. А меня обвинили в том, что я вместо того, чтобы освещать деятельность молодых предпринимателей, занимаюсь желтизной.

— В своей передаче опять же на «Ъ-online» Олег Кашин осудил журналистов, которые были на Селигере, за то, что они тебя не поддержали в тот момент. А тебе не было обидно?
— Да нет. Не поддержали они, поддержали многие другие, когда я уже приехала в Москву. Тот же Кашин, например.

— Алина, а твое личное мнение: ты за закрытие «НАШИх»?
— Конечно, я бы не хотела, чтобы они закрывались, — они столько информационных поводов дают (смеется). А вы знаете, какой приток аудитории обычно к текстам про них. Одна из самых читаемых тем.

— Ботов много набегает?
— Да нет, всем интересно читать про них. У нас немного ботов.

— Как ты думаешь, если они действительно закрываются (о чем было сообщено позднее), то зачем было давать опровержение у вас в издании и вообще создавать столько шума?
— Мне кажется, это все из-за несогласованности. На следующий день после скандала со мной, в среду утром на региональном сайте Ярославля, где проходила встреча Якеменко с блогерами, появилось сообщение, что движение «НАШИ» закрылось. Это сообщил сам Якеменко. Особенно никто на это внимание не обратил. В общем, они жутко не согласованные: одни говорят, что закрыто, другие, выше рангом, — отрицают. Они не определились с тем, как им это подавать. А та девушка, которая сказала мне все это за завтраком объяснила, что самого движения больше не будет, но комиссары на местах останутся.

— А кто такие – «комиссары»?
— Я вам как профессионал объясню. Комиссары ответственные за отделения в каждом городе, районе. Люди, которые дослужили до руководящего ранга. Вот они так и останутся комиссарами «Наших», будут чем-то вроде масонского клуба, а самого движения уже нет.

— Ты не думаешь, что «НАШИ» не исчезнут совсем, а реорганизуются?
— Превратятся в «ВАШИх» (смеемся). По логике, конечно, так и должно быть. Ведь есть движения «Идущие вместе», «Россия молодая», «Молодая гвардия». До НАШИх были «Идущие вместе». Они особо ничем не отличаются. Просто «НАШИ» были больше и скандальнее. Но в «Молодой гвардии» тоже вот сейчас скандал с Удальцовым и девочкой из этой организации, которую он якобы избил. Ее НАШИсткой по аналогии называют.

— Алина, у тебя есть своя гражданская позиция?
— Есть. Она проявляется в моих текстах, хотя я иногда этого опасаюсь. Если я не верю, какому-то политику или чиновнику, то это и есть моя гражданская позиция, и ее я передаю в своих текстах, правда, не знаю, насколько корректно это делать. Например, недавно я консультировалась со своим редактором по поводу одного интервью, где я хотела задать человеку неудобные вопросы. И редактор дал зеленый свет.

— Ты ходила на митинги?
— Да, конечно, я на них работала.

— А не как журналист?
— Однажды с мамой, потому что она очень хотела посмотреть, как это все выглядит.

_MG_2846_2

— Алина, а почему ты решила заниматься политической журналистикой? Ведь ты еще в университете выбрала это направление.
— Решила, что все остальное несерьезно. Я долго думала. Не могу сказать, что политика очень сильно привлекала. Но все остальное меня не привлекало еще больше.

— А ты получаешь определенный адреналин от работы?
— Даааа! Иногда я держусь только на одном адреналине, как например, по дороге в Москву из лагеря «Селигер».

— А насколько тебе важен этот адреналин? Ты бы, например, перешла бы на другую работу, может в другое издание, где пришлось бы заниматься гораздо более скучными вещами, но больше бы платили?
— Это все равно что пойти пиарщиком во власть… Я недавно с ужасом узнала, что некоторые журналисты из Газеты.ru, где я сформировалась как политический журналист, ушли пиарщиками во власть. Я была в шоке. Власть регулярно пополняется бывшими политическими журналистами.

— Ты чувствуешь свою значимость в «Московских новостях»?
— Я не думаю о себе слишком много. У нас много хороших корреспондентов, которые пишут не на политические темы, и их тексты имеют большой успех. Я заметила, что нашу аудиторию привлекают больше темы, связанные с гражданской активностью, а не политика в чистом виде. Мне это приходится учитывать и в своей работе. Когда я следую концепции редакции, мои материалы действительно больше читают. Тема политики несколько сложна для нашей хипстерской аудитории…

— А что аудитория «Московских новостей» — хипстеры?
— Да. Конечно, смотря кого понимать под хипстерами. Мы видим их, как людей интеллектуального труда.

— Ты считаешь, что понятие «хипстеры» имеют негативную коннотацию?
— Да. Но мы понимаем его шире.

— То есть популярное сегодня понятие «креативного класса»? Тогда ваша аудитория – это люди с митингов?
— Во всяком случаи нашу аудиторию очень интересует эта тема. Но при этом наша газета не любит называть себя либеральной.

— Алина, а что ты считаешь основной проблемой в российской журналистике сегодня?
— То, что журналисты не особо защищены на законодательном уровне. Если в США при спорных вопросах представитель власти должен доказывать неправоту журналиста, то у нас в стране, когда журналист пишет что-нибудь провокационное, а чиновник отрицает это, то журналист должен доказывать свою правоту. То есть у нас изначально считается, что журналист не прав, а там слова представителя власти ставят под сомнение.

— Ты считаешь, что у нас в стране есть цензура?
— В своем изначальном виде цензура – это когда специальный орган осуществляет предварительную проверку. Так называемая постцензура – это не цензура. Так что у нас в стране цензуры нет, но есть контроль и свои конъюнктурные интересы в самой журналистской среде. И, конечно, телевидение не освещает все стороны жизни общества. Но у нас жутко аполитичное население, их ничего не интересует, а значит они не настроены на понимание правильной политической картины в стране.

— Что, по твоему мнению, журналист никогда не должен совершать?
— Принимать подарки от приятных ньюсмейкеров.

— Назови, пожалуйста, пять качеств, которыми должен обладать хороший журналист?
— Честность, смелость, авантюрность, собранность – умение правильно организовывать свое время, уравновешенность.

— А что еще тебя интересует, кроме политики?
— Философия.

— Алин, каким ты видишь свой потолок в профессии?
— Ой… Курить сигары и писать колонки (смеемся)

Share on FacebookShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn
comments powered by HyperComments